Выбрать свободное небо
Шрифт:
С того момента, как они открыли глаза и поднялись — он, не торопясь, потягиваясь, как довольный жизнью огромный тигр, она — в панике заметавшись по его комнате, и вылетев за дверь — Роберт улыбался. Улыбался и говорил себе: «Она привыкнет…» Она привыкнет не только к тому, что он ласкает ее, но и к тому, что просыпаться рядом с ним — хорошо… Правильно.
Она восседала за своим столом, подперев голову руками. Роберт подошел, развернул к себе ее крутящееся кресло, присел на корточки, чтобы заглянуть ей в глаза:
— Эй, что с тобой?
— Я не знаю…, - слезы показались у нее на глазах, — я была так счастлива… Ночью… А сейчас — испугалась.
— Дурочка, — прошептал он ей на ухо, — маленькая дурочка… Я же здесь, я рядом, я тебя люблю…
Она всхлипнула и обняла его.
— Перестань! Пожалуйста…, - он погладил ее по голове — и тут его осенила хорошая мысль, — слушай, а поедем в Лондон?
— Зачем? — ей не хотелось куда-то вылезать из своего сарайчика, собираться, а тем более ехать туда, где много людей.
— Во-первых, — он поцеловал ее в раскрасневшийся нос, — скоро рождество, а у меня не куплены подарки родителям. Во-вторых, я бы хотел забрать машину. В-третьих, тебе надо развеяться.
— Последнее — спорно, — пробурчала она.
Роберт огорчился — ему казалось, что все так хорошо…
— Слушай, — он поднялся на ноги, сделал шаг назад, — ночью… Что-то было не так?
— Что ты, — Лиза даже возмутилась, — это была сказка… Чудесная, волшебная сказка… Просто мы проснулись — и она закончилась. Днем сказок не бывает…
— Какие глупости! — он внимательно посмотрел на нее, попытался подобрать слова, чтобы объяснить ей, что все ее страдания — совсем уж бред… Не нашел слов, пофыркал, тяжело повздыхал — и вышел.
И как объяснить Лизе, что… так нельзя. Нельзя так его огорчать… Сейчас он погуляет, успокоится — и попробует еще раз… Странно, а он-то искренне считал, что после того, как она станет принадлежать ему, все проблемы сами собой исчезнут… Сейчас он понял, что ошибался. И только тогда, когда он переступил порог дома, он понял, насколько.
— Что ты себе позволяешь? — негромко, но весьма выразительно зарычал на него отец.
— Так…, - Роберт вытаращил глаза, — и это все значит?
— Ты воспользовался беззащитным и зависимым положением этой бедной девочки!
Роберт помотал головой, искренне надеясь, что он все еще спит, в постели рядом с ним свернулась клубочком Лиза, а все, что происходит — это лишь кошмар, который сниться ему от усталости, долгого перелета и смены часовых поясов…
— Ты поставил девушку в двусмысленное положение! — никак не мог уняться отец.
— Папа! Папа! — Роберт голосом попытался донести до отца мысль о том, что не стоит вмешиваться в его дела, как и не следует разговаривать с ним в подобном тоне. К сожалению, профессиональные интонации в его голосе дали лишь обратный эффект — отец взвился.
— Это недопустимо!
— Папа, — голос Ричарда был холодным и высокомерным, — я даже не буду говорить о том, что все это тебя просто-напросто не касается…
— Это — мой дом и…
— Не касается, — спокойно повторил Роберт, не зная, что ему делать — сердиться или радоваться. Пожалуй, когда он просил родителей принять Лизу, он не планировал, что папа воспримет все так буквально…, - да, мы занимались любовью — и что с того…
— Меня интересуют твои намерения в отношении этой девочки!
— Мы с Лизой были очень счастливы, и я ее очень люблю…
— А ты сразу об этом сказать не мог? — вполне нормальным голосом спросил отец.
— Да ты об этом не спрашивал, сразу кричать начал. «В моем доме, в моем доме»… Папа, я ее люблю. Очень люблю.
— Вот и хорошо, — и отец поспешил по своим делам.
Роберт тяжело вздохнул — и одновременно рассмеялся… Прошел в гостиную, уселся у камина. Перевел взгляд на огонь в камине. Посидел минуту. Поднялся и пошел к Лизе. Он соскучился. И, наверное, успокоился настолько, чтобы попытаться продолжить беседу с нею.
Она все еще сидела за своим столом и что-то сосредоточенно писала на листе бумаги.
— Лиза, — окликнул он ее у порога. Она услышала его голос — и быстро кинула бумажку в ящик стола. Он подошел и внимательно посмотрел на нее — она была по-прежнему грустной.
Роберт нахмурился:
— И как тебя развеселить, — он стащил ее с кресла, уселся сам, усадил ее к себе на колени, — может быть, спеть, — ворчливо спросил он.
— А ты еще и поешь? — чуть улыбнулась она.
— Все признают, что у меня красивый голос… Глубокий, бархатный… Но я не могу попасть ни в одну ноту… Поэтому ты можешь заулыбаться, когда я прекращу терзать твои уши, — и чуть укусил ее за мочку уха…
— Поцелуй меня, — попросила она, зарываясь носом в его волосы.
Роберт тяжело вздохнул, и зачем они сделали одну из стен стеклянной? Так же жить просто-напросто не возможно… К тому же у нее в мастерской такой замечательный стол… Он с самого начала на него поглядывал с вожделением…
Роберт целовал Лизу, стараясь не потерять над собой контроль окончательно — вряд ли она с восторгом отнесется к тому, что он овладеет ею прямо здесь, перед прекрасным видом окна…
— Поехали в Лондон, — простонал он, — поехали… Там — пустая квартира. Там нет таких идиотских окон. Ты почему не заказала жалюзи? Или шторы?
— Мне и в голову не могло прийти, что в них возникнет необходимость! — Лиза умудрилась пожать плечами.
— Необходимость, — закивал он.
— Мне надо рисовать, я не могу нарушать график работ, — и она решительно поднялась.
— У нее — график работ, — возмутился Роберт, — а мне до ночи страдать!
Краска залила ее лицо.
— Прости, — рассмеялся Роберт, — но я действительно страдаю.
Лиза отошла от него еще подальше, к своим картинам, стала их перебирать, о чем-то размышляя.
— Это бесчеловечно, — жалобно произнес Роберт, — но я смиряюсь.
Он поднялся, поморщился — подошел к ней, поцеловал в макушку — и вышел.
Дальше Лиза действовала автоматически. Выждала десять минут — достала телефон, сидела, смотрела на часы и ждала. Потом выключила. Выскользнула из сарайчика — даже не кинула взгляд сожаления назад. Быстро пересекла двор. Вошла через кухню в дом — она знала, что в это время там никого нет. Оставила для миссис Ренделл письмо, полное слов благодарности и лжи… Дескать, неотложные дела… Дескать, ее срочно вызывают в Петербург…