Чтение онлайн

– Спор порождает истину... Зачем ты задал вопрос?
– мгновение спустя изумился Грег.

– Я сыграл в "думать по-разному", - откликнулся Гор.
– Две отдельные части одного не есть одно, состоящее из двух. То есть каждая часть сама по себе субъект.

Грег привстал на локте.

– Семь Стихий еще не Мир, но Мир создан на семи Стихиях...

– ...а это значит, что Огонь существует, даже если остается один!

Взор двух пар одинаковых глаз потемнел, в черных волосах забегали искры и вспыхнули вдруг языками мнимого синеватого пламени. В знойном мареве завибрировала тень двуглавого дракона с горящими гребнями. Огонь перекинулся на траву и обрел свой истинный цвет и облик. Близнецы сели друг против друга так, чтобы зажженный Стихией костер оказался между ними, и молча устремили взгляд в глубину пламени. Все, к чему могло прикоснуться каждое воплощение Огня, обретало образ в рыжих суетливых всполохах.

Ровное пятно света блестело на отшлифованных плитах. Солнечные лучи не дотягивались в дальний угол, где с трудом просматривалось очертание человека, но по велению Огня пламя двух факелов, полыхнув, разгорелось ярче и осветило мрачный зал, расположенный под сводами башни. Оливул стоял внутри туманной полусферы, как будто прикованный к невидимой стене, и со стороны казалось, что он, опустив голову на грудь, глубоко задумался о своем. Но прошла минута, две, три; Белый князь не шевелился.

Огонь дрогнул под коротким порывом ветра, когда резко распахнулась и тут же захлопнулась низкая широкая дверь. Колдун в маске приблизился к куполообразному облаку, висящему в четверти сажени над полом.

– Очнись, - прозвучал властный голос.

Ледяной взгляд коснулся лба, и Оливул пришел в себя.

– Поиграли в героев и довольно, - продолжал Каллист.
– Ты умный человек и опытный маг. Ты знаешь: твое спасение в твоих руках.

– Я уже ответил тебе, - выговорил Белый князь; слова давались тяжело, - я не стану звать Черного дракона и не обернусь драконом сам, поскольку я родился человеком.

Каллист, удрученно качая головой, чуть заметным движением привлек к себе табурет, ютившийся в углу темницы, и сел перед пленником, задумчиво глядя в пол.

– А ведь ты на что-то надеешься, Оливул, - произнес он почти утвердительно.
– Думаешь, твой рыжий приятель тебе поможет? Мне жаль тебя разочаровывать, но из Бездны не возвращаются. Там живет смерть. Извини, я погорячился утром. Наверное, смерти он все-таки не заслуживал. Он был твоим другом?

Надменные манеры колдуна растворились в сочувственном тоне, и это заставило Оливула насторожиться. Он даже сумел частично стряхнуть с себя оцепенение, владевшее телом и сознанием с момента заточения в облачный полушар. Причина изменения тактики мага была ему не понятна. Мелькнуло предположение, что Донай или кто-то из друзей, проникнув в башню, исхитрился наложить на него собственный образ. Однако, никаких следов новой Игры Бер-Росс не заметил.

– Он был твоим другом, да?
– Каллист повторил вопрос и, приняв молчание собеседника за утвердительный ответ, продолжал со вздохом.
– Мне вправду жаль, что так получилось.

Отчаяние жестоко полосонуло по сердцу, но Оливул отогнал вползающую вместе с вкрадчивым голосом чародея мысль о гибели Доная.

Каллист так и не дождался его реакции.

– Ты сильный человек, - сказал он, вставая; табурет проковылял в свой угол и занял привычное место.
– Давай будет откровенными друг с другом. Если я скажу, что хочу спасти твою жизнь из симпатии к тебе, ты не поверишь, верно? Хотя это правда. Понятнее тебе будет другое. Взгляни на меня.

Оливул, готовый к очередной магической атаке, медленно поднял глаза. Широкая меховая шляпа лежала у ног колдуна, образ пустой маски качался в тени, а перед Белым князем стоял человек с выжженным до костей лицом. "Проклятие Матери Драконов!" - понял Бер-Росс.

– Знаешь, откуда это?
– прозвучал глухой голос; обрывки губ почти не шевелились.

– Ты убил дракона, - произнес Оливул.

– Да... Думаешь, Змеиная дочь подвела к смертной черте тебя одного? Ты орудие ее мести! Ты сослужишь ей хорошую службу, когда умрешь. Ведь вместе с тобой умру и я, потому что перед вашим Племенем виновен стану дважды. Тебе, конечно, все равно, каков будет мой конец. Но подумай о роли, уготовленной тебе самому: Белый дракон - слабовольный пособник мерзкой гадкой змеи. Подумай, у тебя еще есть время до заката солнца.

"До заката... До заката...", - шелестел в костре огонь.

– Где этот проклятый колдун?!
– Грег и Гор вскрикнули в один голос.

Огонь силился обрисовать хозяину картину местности, но для солнечного света все на земле было едино - и леса, и поля, и горы. Разве что беспокойные волны моря воспринимались Стихией как нечто стороннее. Побережье, залив, башня. Гор встал, вглядываясь туда, где огонь столкнулся с водой, но море скрывалось за неприступными вершинами скал, и ни человеческий, ни драконий взгляд не смог бы отыскать крошечный остров за много верст к востоку, даже если бы горы вдруг расступились.

– Пэр - возничий Воздуха, - произнес Грег.
– Если мы как-нибудь сообщим ему, что произошло, он найдет Оливула.

Солнечный свет струился сквозь толщи воздушного океана, обнимал луговые травы и цветы, просачивался в чащу лесов, а ветер гулял себе в тех же полях и рощах, независимый и беззаботный. Огонь отчаянно взывал к Воздуху, но разговор этот был сродни беседе слепого с немым.

Неожиданно в пламени костра вспыхнул образ цветка с огромной яркой головкой. Куда бы ни уходило солнце, кудрявые лепестки неизменно поворачивались к его лучам.

– Посмотри, - прошептал Грег, хотя Гор уже и сам изумленно озирался по сторонам.

Скудная слабая трава, узколистые колючие кусты, кривое деревце на склоне все смотрели на Хозяина Огня, и густо-зеленые листья их тянулись в центр круга, где пылал костер.

– Данила искал нас, - прояснили близнецы друг для друга.
– Так ответим же!

Костер вспыхнул с новой силой. Однако оставшаяся неуслышанной Жизнь была слишком далека сейчас, когда Гаюнар, не дождавшись отзыва, оборвал контакт.

– Должен быть способ, - Грег перевел взгляд на брата.
– Стихии едины в каждом элементе Мира, и любая из них в состоянии воздействовать на другие.

– Солнечный свет питает растения, они живут благодаря ему, и земле, и воде, и воздуху, и смерти. Вопрос стоит иначе...

– Как разбудить разум остальных Стихий?

– Как заставить их обратиться к избранникам?

Спасительная идея внезапно ворвалась в сознание.

– Есть в Судьбе одно, что держит в себе дух каждой Стихии - Крылатый Волк!

Ш 13 Ч

– Пэр!
– кабы не путы на руках и ногах, Данила стиснул бы его в объятиях.

Зеленый воздушный сгусток материализовался, и Пэр растрепанный и растерянный встал перед братом.

– О, мой бог, Данька, что я натворил!

– Ничего-ничего, туда им и дорога, - тот не понял, что призрак имеет ввиду вовсе не ураган, разогнавший людей по подворотням.

Пэр его реплику даже не расслышал.

– Данила, что они с тобой сделали?!

– Не волнуйся, я цел, - Гаюнар оглянулся на деревню, затаившуюся после "колдовского нашествия".
– Развяжи меня поскорее и будем сматываться. Мне не светит еще раз встретиться с этой компанией фанатиков.