Чтение онлайн

Кирам не отвечает безумно долго. Оператор сбрасывает дозвон несколько раз, и я набираю снова. На этот раз удачно:

— Привет, — он удивлён моим звонком, значит не в курсе провокации Самира. Мне требуется время, чтобы собраться с мыслями и рассказать, что произошло. И не разреветься. — Что случилось, Мари? — спрашивает встревожено. — Кто тебя обидел?

Я, наконец, соображаю, что сказать, и передаю Киру угрозы его отца.

— Что мне делать, Кир?

— Успокойся, солнце. Всё будет хорошо. Я не дам тебя в обиду. Веришь?

— Верю, — безосновательно, глупо и наивно, но я ему верю.

— Сделай себе кофе и просто успокойся, тебе нельзя нервничать. Я всё решу.

— Спасибо, — шепчу в ответ.

— Рано, — усмехается он. — Поблагодаришь позже. Мари, тебе лучше сегодня не выходить из дома. И пусть кто-то приедет, посидит с тобой, не будь одна. Хорошо? — Кир дожидается моего «Да» и прощается.

Я сижу как на иголках, не зная, что делать дальше. Не хочу пугать родных, но с такими вещами не шутят, сказать просто необходимо. Я звоню папе, чтобы посвятить его в очередную историю, в которую вляпалась его непутёвая дочь. И уже через час ко мне приезжает Лиз, а количество охраны под моим окном и за дверью растёт в геометрической прогрессии. Лиз пытается отвлечь меня, но это ей плохо удаётся, да она и сама вся на нервах. Поэтому мы по большей части смотрим какие-то глупые шоу и лишь изредка перебрасываемся словами. Немного погодя появляется мама с огромной сумкой продуктов, и они с Лиз готовят завтрак, который я не могу в себя запихнуть. Как раз в это время звонит Алекс, ругается, что не сказала ему сразу.

— Не хотела тебя пугать перед вылетом, — отвечаю на все его нападки. — Алекс, — умоляю его, — Будь осторожен.

— Всё будет хорошо, принцесса, — успокаивает меня, а я слышу, что он на взводе.

Мы разговариваем не так долго, как мне хотелось бы — у него плотный график и дела не ждут. Но Алекс обещает перезвонить, как только освободится, и мне остаётся только ждать. Ни он, ни Кир не дают о себе знать бесконечно долго. Ни один из моих защитников не считает нужным рассказать мне, что происходит, и я психую. В конце концов, мама с Лиз загоняют меня в ванную, чтобы расслабиться, и, по закону подлости, Кир звонит именно в этот момент.

— Я всё решил, Мари. Он больше не побеспокоит тебя, — говорит, не тратя время на предисловия.

— Как дорого тебе это обошлось? — сердце ноет от тягостных предчувствий, я боюсь представить, какую цену Киру пришлось заплатить за мою жизнь.

— Не дороже, чем я готов был заплатить, — говорит он, и я знаю, как изгибаются уголки его губ в этот момент. Тягостные предчувствия превращаются в липкий страх. Кир всё понимает по моему дыханию, видимо, потому что уточняет тут же. — Это всё-таки мой отец, Мари, он не убьёт меня. Не бойся. Я знаю, что сейчас ты кусаешь губы, и это выглядит жутко соблазнительно, — он меняет тему, явно надеясь сбить меня с мысли. — Береги себя, моё сердце.

Кир сбрасывает звонок, а я ударяюсь в слёзы. И это не слёзы облегчения и радости, вовсе нет. Чем бы ни заплатил мой мальчик за данную мне свободу, уверена, что цена непомерная и страшная. Прости, Кир, я не планировала делать тебе больно.

АЛЕКС

Меняются города, отели, концертные площадки — всё сливается в одну безликую картинку. Эдакий усреднённый город со среднестатистическим номером гостиницы. Усталость накапливается просто неимоверная и к началу июля я похож на выжатый лимон. Ранним утром мы сидим с Марком на мягком диване в бизнес-зале и рассматриваем самолёты за панорамным окном в ожидании отложенного уже второй раз вылета. Сил нет даже на то, чтобы перекинуться парой слов. Внезапный звонок от Мари удивляет — в Кио всего пять утра, к тому же принцесса знает, что сейчас я должен быть в воздухе. Я тороплюсь снять трубку, потому что паника поднимается внутри удушливой волной.

??????????????????????????

— Привет. Что-то случилось, малыш?

— Просто хотела убедиться, что с тобой всё в порядке, — неубедительно говорит она.

— Почему должно быть не в порядке? Вылет задержали, вот сидим, ждём с Марком, — я стараюсь говорить как можно мягче, чтобы успокоить ни с того ни с сего запаниковавшую принцессу.

— Просто дурацкий сон, Алекс. Хорошего тебе полёта, напиши, как доберёшься.

Мы болтаем ещё какое-то время, но Мари спешит распрощаться. И я больше чем уверен, что дело вовсе не в страшном сне. Только вот в чём? Вскоре мы отправляемся на посадку, и все два часа в воздухе я извожу себя мыслями, что же произошло. Стоит только включить телефон, когда самолёт касается посадочной полосы своими шасси, он отзывается писком о непрочитанных сообщениях. Там пропущенный от Стива и просьба перезвонить, как только смогу. Я набираю его еще до того, как мы полностью останавливаемся. Отец моей малышки всегда предпочитает говорить коротко и по делу, и сегодня не изменяет себе:

— Мари звонил Арафат-старший, — начинает он после короткого приветствия. — Угрожал устранить тебя, либо увезти её в Палеру. Мы усилили охрану Мари, и она пока не выходит из дома, не переживай. Но нам надо подумать и о твоей безопасности, Алекс. Тебе нужен телохранитель, срочно. Я уже договорился, тебя встретят. От охраны ни на шаг, Мари не переживёт, если потеряет тебя.

Мы договариваемся обсудить подробности позже, когда я буду в отеле, и прощаемся. Марк смотрит на меня удивлённо, интересуется, что произошло. «Потом», — прошу его не лезть сейчас. Когда у трапа нас встречает пара крепких ребят в обмундировании спецназа, он уже просто умирает от любопытства, но оставляет расспросы на более подходящее время. В этот раз обходится без автограф-сессии, нас вывозят в машине с тонированными стёклами сразу с лётного поля. Конвоируют в номер гостиницы, не той, что бронировал Марк, обыскивают предварительно номер. Кажется, всё более чем серьёзно. Первым делом звоню принцессе, и, только убедившись, что с ней всё в порядке, набираю снова Стива.

— Ребята из моей службы безопасности тут проанализировали всё, Алекс. Скорее всего, и за слитой информацией о браке Мари, и за присланными тебе фотографиями стоит один и тот же человек. С девяностопроцентной уверенностью могу сказать, что это Самир Арафат. Постарайся сегодня не мелькать на улицах, в идеале пережди в номере. У нас пока не вышло с ним связаться — он не берёт трубку. Как только мы решим что-то, я сообщу.

После этой беседы мне приходится объяснить творящийся дурдом Марку. Друг понятливо начинает переносить и отменять запланированные на сегодняшний вечер мероприятия. В итоге договаривается, что и интервью, и фотосессия для молодежного журнала пройдут в номере буквально через час. У меня совсем немного времени, чтобы привести в порядок мысли и своё уставшее тельце. И как бы мне не хотелось сейчас позвонить Мари, приходится погрузиться в рабочий процесс.

Телефон звонит, когда интервью в самом разгаре. «Гадёныш» — высвечивается на экране крупными буквами. Я извиняюсь перед удивлённой журналисткой и выхожу в соседнюю комнату.

— Да, — говорю резко.

— Я тоже рад тебя слышать, Эванс, — усмехается Арафат. — Мы же уже почти одна семья, — и мне категорически не нравится эта шутка.

— Чего вы с отцом добиваетесь? — перехожу сразу к делу.

— Мы с отцом в разных командах. Я с ним договорился, но есть обязательное условие, без которого он не оставит Мари в покое, — не спешу ему доверять, но выслушать надо.

— Какое?

— Вы не отсвечиваете. Никаких публикаций о свадьбе, ребёнке и прочее. Не должно быть ни одной новости, Алекс, — он впервые называет меня по имени и мне это неприятно. Не хочу быть с ним на короткой ноге. Но, судя по всему, придётся. — За это мы получаем документ, разрешающий Мари проживание за границей и повторное замужество, — мудак предельно собран и, похоже, не шутит. — Свидетельство я привезу позже, лично. Не хочу доверять его кому бы то ни было, от него зависит жизнь Мари. Думаю, будет хороший свадебный подарок.

— Ты не посмеешь явиться на нашу свадьбу, Арафат.

— Почему нет? Это всё ещё моя женщина, Эванс. Я сам решу, когда появляться в её жизни.

— Ты сделаешь ей больно. Об этом ты не думаешь, конечно?

— Ей уже больно, старик, ты ещё не понял? Каждую минуту без меня ей больно. Привыкай. Либо отойди в сторону. Я не против, — он коротко и зло смеётся, выбешивая меня. — Можете распускать лишнюю охрану. Всё под контролем, — бросает трубку, как всегда, не прощаясь.

А мне надо натянуть улыбку и выйти к интервьюеру спокойным, чего бы мне это не стоило. И пресечь все вопросы о ребёнке и свадьбе. Знать бы ещё как.