Чтение онлайн

Затем девушка дотрагивается до гвоздиков в брови, которые все заметили, но почему-то промолчали, а потом вновь берет за руку и рассматривает татуировку. Проводит по каждой паутинке пальцем хмурясь. Неужели пытается разгадать, что она значит?

– Страсть в плену, - помогаю я и Дина смотрит на меня совсем непонимающими глазами. Издаю смешок и сажусь опираясь на изголовье кровати. Она все так же сидит на моих коленях.
– У каждого есть свое понятие роз в паутине. Я сделал это тату, не задумываясь о том, что подумают другие. Мне хотелось сделать его таким, чтобы смысл понимал только я. Красная роза - значит для меня страсть. Паутина - это то, из чего нельзя выбраться. Рисунок этот, полон разного смысла и мой, может быть, неверен, но я соединил оба рисунка так, как понимаю сам, потому что мне просто плевать на мнение других.

– Теперь и я понимаю этот смысл и, надеюсь, что скоро эта страсть выбирется из плена, - она прижалась своими губами к моим и, возможно, мы бы продолжили поцелуй, если бы не стук в дверь.

Дина поспешно надела кофту и, открыв дверь, пропустила Вольта и Пашу в комнату. Мне нравятся эти двое ребят. Вольт снова забрался на постель, а затем и на мои ноги. Я взял телефон и, обняв одной рукой ребенка за талию, продолжил отвечать на поздравления. Мальчик, как и все нормальные дети, облокачивается головой на мою грудь и, засунув палец в рот, следит за тем, что я делаю. Паши и Дины словно след простыл. Вольт сел ближе и молчал. Не ребенок, а ангел.

– А когда я вырасту, у меня будет такая же красивая жена, как у тебя?
– спросил малый и я посмотрел на него. Не буду говорить, что Дина мне не жена, придется долго объяснять в чем разница девушки и жены.

– Конечно, будет даже красивее, - поцеловав его в лоб, ответил я.

– У тебя такие большие мышцы, - сказал он и попробовал обхватить их руками, но не получилось, не помещаются.
– Ты как камень, - я засмеялся.
– Почему ты такой твердый и широкий?

– Потому что я занимаюсь спортом, - я не переставал улыбаться.

– А я тоже хочу заниматься спортом.

– Когда подрастешь, сможешь заниматься всем, чем хочешь, - вот тебе и дурные слова. Не надо ему заниматься всем, чем он хочет. Не хочу, чтобы он вырос таким же, как я.

– А когда я вырасту?
– он так смешно разговаривает, у некоторых слов не хватает окончаний, но я его прекрасно понимаю.

– Скоро, - ответил я.

В комнату забежал Паша, заливаясь смехом и, быстро забравшись под одеяло, перестал смеяться.

– Где же наш Паша?
– послышалось с коридора второго этажа и в комнату вошел Альберт. Он посмотрел на бугор под одеялом и потихоньку подошел.

Когда я был маленьким, Альберт часто со мной играл. Я точно так же бегал по дому, но чаще прятался за спину Анджелы, чем под одеялом. Это были хорошие времена. Иногда, мне хочется вернуться в детство, когда я не был таким эгоистом и собственником.

Альберт схватил Пашу и тот снова залился смехом. Вольт попросил поиграть с ними и, когда Альберт сказал, чтобы они прятались, то вышли из комнаты. Он посмотрел на меня и сел на край кровати.

– С Днем рождения, - протягивая мне конверт, сказал Альберт, - здесь от меня и от Вовы.

– Спасибо, но не стоило, - признался я, ведь правда не стоило.

– Успокойся, - он неуверенно поддался вперед и я тоже. Когда мы обнялись, я почувствовал что-то такое, чего давно не чувствовал - отцовскую поддержку и любовь.

Выдох сорок шестой

Лео

Я остановил машину напротив дома Ника. Почему он так далеко живет? Чтобы доехать до него, надо проехать слишком длинную лесополосу. Как было и обещано, я приехал на «Мазде». На улице шел небольшой снег. Постучав в дверь, я вспомнил про звонок и нажал на него. Самым главным для меня было то, чтобы не пить слишком много и не наделать разных глупостей. Да, это мой день, и я в праве отпраздновать свое совершеннолетие просто потрясающе, чтобы никогда это не забыть, но я не могу. Ввиду сложившихся обстоятельств и страшного горя в своей семье, я вообще, по идеи, не должен справлять этот день, да и желания, прям такового нет. Не знаю, в чем смысл празднования Дня рождения, обычный день в который родилось больше миллиона людей помимо тебя, вот и всё.

Уже прошло минуты три, а Ник все так же не открыл мне дверь. Чем он там занимается? Я знаю, что его отца сейчас нет дома. Терпение кончается и, достав телефон из кармана, нахожу в записной книге номер друга, однако трубку он не взял и после пятого звонка. В бешенстве направляюсь к машине и собираюсь сесть в нее, как спотыкаюсь в темноте об какую-то штуку и громко чертыхаюсь. Свечу телефоном на предмет того, что чуть не заставило меня поцеловаться с землей и вижу коробку. Поднимаю и ставлю ее на капот машины. Не спеша открываю, потому что её мрачный цвет не хило меня отталкивает. Открыв ее, вижу обычную записку, приложенную булыжником. В ней говорится, чтобы я посмотрел в окно второго этажа, поднимаю голову и, когда резко включается свет, отскакиваю в жутком крике.

Там весит чья-то голова.

Несусь к входной двери и буквально выламываю ее. Когда ручка валяется где-то в засыпанной снегом клумбе, а открытая дверь бьется от того, что ее резко толкнули об стену, залетаю внутрь и зову друга. Я не прощу себе, если с ним что-то случится и убью каждого, кто посмеет к нему притронуться, такая уж настоящая мужская дружба. Включаю свет, так как знаю, где что находится и бегу к лестнице, продолжая кричать. На первом этаже что-то падает и, когда я поднялся до середины ступенек, вижу, как что-то красное вытекает из его комнаты. Меня охватывает страх и я буквально трясусь от злости и волнения. Забегаю и не вижу ничего. Свет выключен, а когда я включил его, не было ни головы (или что эта за хрень была), ни каких-либо признаков того, что здесь кого-то убивали. Собираюсь выйти, как вижу точно такую же коробку, об которую споткнулся на улице, лежащей на столе. Подхожу к ней и с дрожащими руками открываю. Внутри лежит еще одна записка, поверх которой, лежит пластмассовое сердце. Хоть оно и не настоящее, мне, почему-то, становится очень жутко. На листке говорится, чтобы я спустился в подвал.

Кинув скомканную бумажку в стену, бегу к подвалу, который пристроен к гостиной, я бы назвал это кладовкой, только большого размера. Нервы уже ни к черту, поэтому я достаю ингалятор, который положила мне в карман Дина (какая же она у меня заботливая), словно знала, что я им воспользуюсь. Приступ похожий на астму уходит и, остановившись на кухне, прихожу в себя и дохожу до нужной мне двери. Открываю ее и все сразу начинают кричать какие-то поздравления. Это была самая тупая шутка из всех и они, похоже, поняли это. Увидев мое гневное лицо, все замолчали. Ника среди них не было.

– Кто за этим всем стоит?
– я указал на коробку, которую зачем-то взял с собой. Наверное, в порыве сильного волнения решил прихватить с собой хоть какое-то оружие, пусть тем будет даже дурацкая коробка.

– Я, - сказал парень, который стоял по середине. Оказываюсь с ним рядом и прижимаю его к стене, хоть и очень хотелось ударить пару раз кулаком по его лицу. Он смотрит в мои глаза, словно не понимая, что именно меня вывело. Я знаю его, пару раз сталкивались в школе.