Чтение онлайн

Такая уж истинно британская логика этой старой гвардии. Но почему бы и не подыграть? В сущности, невинное чудачество и крошечная плата за то, что зеленый цвет кожи Кэти и все ее пупырышки были приняты как должное. Не хватало только услышать лекцию о чем-нибудь вроде «бремени белого человека». Даже в семейном кругу это было бы ужасно, а уж прилюдно – дипломатический скандал и полная катастрофа. А оказался бы при этом кто-нибудь из лейбористов, не преминул бы съязвить – какого, мол, теперь цвета это «бремя», не позеленело ли? И пойдет-поедет: журналисты подхватят, газеты нарисуют издевательские картинки…

Однако теперь, как-никак, просвещенный век, даже ветераны прониклись, поэтому пока обошлось без позора. Джон, думая об этом, суеверно скрестил пальцы в кармане.

По прилете сразу, конечно, на поле не ринулись, хотя дядюшка и хотел. Ну, опомнился, что надо как-то себя блюсти. На файв-о-клок собрались в саду, вокруг длинного стола, вынесенного слугами (живыми людьми, на время дядюшкиного присутствия присланными аутсорсинговой компанией взамен домашних роботов) и накрытого белоснежной крахмальной скатертью.

С погодой повезло – ну, это так говорится, а вообще-то ее заказали на погодной станции за немалые деньги. Солнышко по-майски припекало, над сидящими свешивались гроздья белоснежных яблоневых соцветий, плыл аромат, чуть позванивали фарфоровые чашечки, когда в них размешивали сахар серебряными ложечками. Бьютифул!

И тут, посреди всего благорастворения, послышались истошные, совершенно не изысканные вопли. Джон понял, что скрещивание пальцев не помогло.

Дворецкий – единственный постоянный живой служащий из той же самой аутсорсинговой фирмы, традиционно для своей должности называющийся Бэрримором, хотя по документам был Вася бен Мацумото, – засемафорил из-за угла веранды, и Джон опрометью бросился выяснять, что произошло. Хорошего он не ожидал, и так оно и оказалось.

Стаю охотничьих велоцирапторов вывезти не удалось, так как у них некстати наступил период гнездования. Ящеры перестали слушаться команд и не давались в руки. Чтобы не потерять ценное потомство, дворецкий решил не нервировать самок насильственным отловом и устроил им гнездовую кучу подальше, с краю пустоши для охоты на лис. Закинул туда пару кормушек с маринованной лосятиной от фирмы клонированных мясных кормов «Педигри-пал». Маринованную лосятину велоцирапторы крайне уважают. Запах пошел – пальчики оближешь! И всё рядом: тут вам и жилье, и стол, удобно! Так нет же, чем-то место их не устроило, и самки дружно заставили своих самцов перетаскать весь гнездовой материал на… куда бы вы думали? Естественно, прямо на «раф» возле первой лунки, на тот старательно устроенный участок с высокой, якобы дикой травой и кустиками акклиматизированного рододендрона, который должен был произвести особое впечатление на дядюшку.

– Бэрримор, а не можем ли мы… – Джон хотел спросить, нельзя ли обойтись меньшим числом лунок, но понял, что нет. С кем бы уж такое прокатило, только не с дядюшкой. К тому же он уже видел торчавший флагшток, расспрашивал о том и сем касательно поля и удивился бы, почему его повели начинать не туда. Как пить дать, рассердился бы и…

– Мальчик мой! – а вот и он сам, и никаких «бы», уже рассердился. – Старого волка не проведешь, что тут у вас? Я ж так и знал, что вы, молодежь, не справитесь с подобным делом без доброго совета! Что, каково я предвидел?! Ведь проблемы же, разве нет?!

Дядюшка порыкивал и супил брови, а сам, кажется, был ужасно доволен, что ему предоставится возможность пораспоряжаться. Вот если бы все прошло без сучка без задоринки – это было бы разочарование! Оглядевшись орлиным взором и подкрутив усы, он внезапно бросился за заросли бузины и вывел припаркованный там скутер. Вот же старый каналья, заметил! Небось и другие вещи заметил, сколько ни прячь… Он по-молодецки вскочил на платформу, пинком убрав сиденье, и понесся стоя, как это принято у спортсменов, десантников и гопников. Понесся, естественно, на первую лунку, откуда недавно и слышались вопли. Джону только и оставалось, что точно так же забежать за бузину, к парковочному навесу, и схватить второй скутер. Ездить стоя он не умел, но с ходу вдавил полную скорость. Его едва не выбросило на вираже, при выезде за ворота, и он увидел, как Бэрримор обходит его на третьем скутере. И тут же – неожиданно – Кэти на четвертом. Она стояла, как заправский гонщик, на одной ноге, а другую и две вспомогательных рудиментарных выбросила по сторонам, для балансировки. Шелковый капот расстегнулся снизу, открыв розовые кружевные панталончики, и трепетал на ветру, едва не цепляя за живую изгородь. Кэти лихо обошла дядюшку и прибыла к месту безобразия первой.

Навстречу выкатилось с пяток разномастных кобелей-велоцирапторов, яростно вереща и топоча лапами так, словно танцуют джигу. Их недоразвитые крылья-ручки, мохнатые от пуха и украшенные изумрудными маховыми перьями, были расставлены в стороны, словно говоря: умрем, а не пропустим! Темно-ржавый с белыми крапинами вожак делал короткие выпады вперед, пригибая голову к земле, шипя и пританцовывая. С огромной кучи хвороста, высящейся за помятыми рододендронами, тревожно, по-птичьи склонив головки, зыркали желтыми глазками самочки, еще не отложившие яйца. Одна, уже сделавшая свое дело, жемчужно-дымчатая красавица выступила вперед и, казалось, командовала самцами, поцапывая нерешительных за копчики. Она была крупнее их и смотрелась как королева. Ну что – казалось, говорила она Кэти взглядом, – сама не можешь гнездовье себе устроить? Привела банду наше отнимать? А вот хрен тебе, мои мужики круче!

Джон добрался последним. Бросил скутер на траву как попало. Его смокинг расстегнулся и перекосился, но было не до того. Он попытался понять расстановку сил.

Спешившийся позади Кэти дворецкий не знал, на что решиться, только переминался на месте, покашливая в кулак. Вероятно, он лучше других представлял, что пытаться отгонять ящеров или делать что-то подобное бесполезно. Кэти стояла впереди, уперев руки в округлые бока, с таким видом, будто вызов, брошенный динозаврихой, разбудил в ней какие-то природные инстинкты.

А дядюшка… дядюшка, кажется, занял место в партере.

Он в азарте скрестил руки на груди и одну ногу с другой, опершись спиной о скутер. Лицо его зарумянилось, как у молодого, глаза загорелись.

– Хм, хм… – был принужден вступить Джордж. – Должен объявить, что турнир между дамами отменяется, с торжественным присуждением победы Жемчужной Мадлен. Дорогая, все же вспомни, что они защищают свое потомство. Уже и первая кладка там должна быть. Так что гнездовая куча по праву их.

Кэти зарумянилась, словно яблочко сорта Грэнни Смит, и запахнула капотик.

– Прости, дорогой… Увлеклась…

– Что вы говорите?! Уже и кладка?! – внезапно умилился дядюшка. – Ути, мои цыпоськи… цыпа-цыпа-цыпа, ути-пути…

В общем, в гольф-то потом сыграли. Даже не один раз – дядюшка задержался в имении надолго. Пришлось обойтись семнадцатью лунками: «нельзя беспокоить младенцев», как сказал дядюшка.

Еще в первой игре Кэти, раззадорившись, забыла правильно ошибаться. Благодаря своему математическому дару, а может, просто верному глазу, она вычисляла траекторию мяча на лету, раз за разом заколачивая «хол-ин-уан». Поэтому, получив от дядюшки свою порцию восхищения, затем в основном взяла на себя роль кедди, восседая в антиграв-тележке с клюшками. А отдуваться вместо нее пришлось Джону. В последних играх он даже выигрывал.

Просто дядюшка тогда уже слишком нервничал. Ведь ему каждый раз перед свингом приходилось оглядываться и отгонять подальше стайку велоцираптят, чтобы ненароком не зашибить клюшкой. Он многократно перепроверял, что они отбежали достаточно далеко – в общем, это была уже не та игра. Когда их число перевалило за второй десяток (а ведь еще не все вылупились), он сдался. После этого большую часть времени дядюшка проводил на заднем дворе, наблюдая за потасовками молодых, уча их носить поноску, катать мячик и прочее в том же духе.