Чтение онлайн

– Нет. Спасибо, Бумер. – Михаил протянул дочери ее стакан с лимонадом, подождал, пока она его выпьет. – И чем ты тут занималась, Бесс, пока меня не было?

Элизабет приложила палец к губам:

– Я была на вечере чая.

– О чем сплетничали на этой неделе?

– Принцесса Жизнерадостность и граф Великодушие умчались в Гретна-Грин. Кузина Роксанна сказала, что принцессе нужен муж, но ничего не объяснила. Что это значит, папа?

– Я объясню тебе, когда подрастешь. Уверен, кузина Роксанна сама не знает, что это значит.

– Еще меня навешали бабушка и тетя Лавиния, – сообщила девочка и надула губки. Ее милое личико омрачилось.

Что-то ее беспокоит, подумал Михаил.

– И что? – спросил Михаил.

Элизабет посмотрела на него. У нее были синие глаза, точь-в-точь такие, как у ее покойной матери.

– А можно быть и тетей, и мамой одновременно?

– Я полагаю, да, – сказал Михаил и предложил девочке кокосовое печенье. – Вот дядя Степан тебе приходится дядей, а мне – братом.

Элизабет покачала головой, отказываясь от печенья.

– Бабушка спрашивала, буду ли я любить тетю Лавинию, если она станет моей новой мамой.

Михаил чувствовал, как в нем закипает гнев, но виду не подал. Чтобы добиться от него брачного предложения, родственники его покойной жены используют его дочь.

– И что ты ответила бабушке? – спросил он.

– Я сказала, что тети не могут быть мамами.

Михаил представил себе огорченное лицо тещи и едва сдержал смех.

– А тетя Лавиния что ответила?

Элизабет покачала головой.

– А бабушка?

– Она сказала, что это полный абс… абс…

– Абсурд? – Михаил ухмыльнулся и чмокнул дочь в макушку. – Сядь ко мне на колени, Бесс. – Он обнял ее и спросил: – Ты умеешь хранить секреты?

– Да, папа – Глаза Элизабет заблестели от возбуждения. Девочка изобразила пальцами, как закрывает рот на замок.

– Я нашел нам с тобой новую маму. – Михаил засмеялся, когда дочка захлопала в ладоши. – Она знает много-много сказок и будет рассказывать их тебе перед сном. Наша мама любит смеяться и копаться в земле. Умеет печь не только «печенье счастья», но также «печенье объятий» и «печенье поцелуев».

Бесс просияла.

– Где ты ее нашел?

– Ее послали нам небеса, – сказал Михаил. Элизабет коснулась его щеки.

– Бог услышал мои молитвы.

Михаил поцеловал дочери руку. Он вспомнил, что Белл тоже так говорила.

– Но нам с тобой надо кое о чем договориться, прежде чем мы приведем нашу новую маму домой, – сказал Михаил. – Поскольку она еще ничего не знает об этом, мы должны уговорить ее поселиться у нас.

Девочка нахмурилась:

– А как это сделать?

– Мы подарим ей всю нашу любовь.

– Ну, это легко, папа, – засмеялась Элизабет.

– Завтра я тебя с ней познакомлю, – сказал Михаил. – Но должен предупредить тебя еще кое о чем. У нее на щеке шрам. Однажды нашу маму ранил один нехороший человек, и с тех пор ей кажется, что все смотрят на ее шрам. Ты сможешь сделать вид, будто не замечаешь его?

Элизабет закивала.

– Я даже могу поцеловать ее в щеку.

– Хорошо. Няня Ди и няня Силла выберут тебе симпатичное розовое платье, которое ты завтра наденешь. – Михаил вдруг задумался. Разумно ли было предупреждать Бесс о шраме. Не подумает ли Белл, что он специально научил дочь?

– Я хочу забрать мое платье прямо сейчас, – сказала Элизабет, соскочив с его колен.

– Прекрасно. – Михаил спрятал улыбку. Будь его дочь чуточку старше, она потребовала бы купить новое.

Бесс направилась было к двери, но тут же вернулась:

– Поцелуй меня, папа.

Михаил обнял ее и поцеловал.

Она снова собралась уходить и, оглянувшись, подмигнула ему.

Все женщины похожи на Еву, подумал Михаил, подмигнув ей в ответ.

Едва Бесс скрылась за дверью, как появился Бумер.

– Ваша светлость, леди Смит просит…

– Избавьте меня, Бумер, – сказала Пруденс Смит, входя в гостиную. – Докладывать о родственниках нет никакой необходимости.

При слове «родственники» Михаила покоробило. Он знал, зачем пришла бывшая теща.

Пруденс Смит наклонилась к девочке:

– Поцелуй, бабушку.

Элизабет чмокнула ее в щеку.

– Бабушка, я не могу пойти к вам сегодня, потому что мне нужно выбрать платье на завтра. Я встречаюсь с моей новой мамой. – Девочка приложила палец к губам. – Только никому об этом не говорите. Это мой секрет.

На лице тещи появилось выражение мрачной решимости. Напрасно он рассказал дочери о Белл. Она еще слишком мала, чтобы скрывать свою радость.

Безупречные манеры подняли Михаила на ноги, когда бывшая теща двинулась на него маршем, словно Наполеон на Россию.

– Где вы были эти две недели? – спросила она, усаживаясь на диван.

Михаил вскинул бровь. Он никогда ни перед кем не отчитывался и не собирался этого делать сейчас, тем более перед бывшей тещей.

– У меня были дела вне Лондона.

– Хотя бы предупредили, что уезжаете, – попеняла ему Пруденс.

– Мои братья, а также слуги знали о моем отъезде.

– Мне никто ничего не говорил, – заявила Пруденс. Михаил взял чашку с горячим напитком, мысленно сосчитал до десяти, сделал глоток и медленно поставил чашку на стол, чтобы потянуть время.

– Так зачем вы разыскивали меня?

– Я не желаю больше мириться с вашей нерешительностью, – пояснила Пруденс. – Вам нужна жена и наследник, а Элизабет – мачеха.

Михаил прищурился. С его женитьбой, видно, будет нелегко. Эта леди от него не отстанет. Михаил надеялся отсрочить развязку до тех пор, пока Белл не приживется у него в доме.

– Элизабет обожает свою тетю, – продолжала Пруденс. – И когда Лавиния стала выходить в свет, в обществе ждали объявления о вашей помолвке.

Михаил понял, что следует действовать решительно, без всякой дипломатии. В сложившейся ситуации иного способа нет.

– Обществу долго придется ждать этого объявления, – сказал Михаил бывшей теще, заметив, как она багровеет. – Мне нечего предложить Лавинии.

– Она ожидает от вас брачного предложения, – сказала Пруденс.

– Я никогда не говорил ни ей, ни вам ничего обнадеживающего в этом смысле, – сказал Михаил. – У меня на примете другая молодая леди.