Чтение онлайн

А вот третья группа, в основном, казаки, не слишком поддаются общему настроению. Тоже, все как он и предполагал. Присутствует в них некоторое разочарование. Эссен усмехнулся:

— Что приуныли, герои? Трофеев взяли мало?

Молчание оказалось красноречивее всяких слов, но вторую часть заготовленной фразы Эссен произнести не успел. Поймал взгляд Бахирева, кивнул, и командир «Рюрика», как матерый медведь, встал, обвел казаков тяжелым взглядом и рыкнул:

— Потому что идиоты. Я вам сколько раз говорил, что брать у них нечего? Не верили? Ну и что теперь?

Следующие несколько минут Коронат, ухитрившись ни разу не повториться, описывал умственные способности казаков и методы, при помощи которых стоило бы вдолбить в их тупые головы понятие дисциплины. Учитывая, что основной упор он делал на тот простой факт, что все они в результате остались без добычи, а значит, окажутся посмешищем, вернувшись домой, перечить ему не осмеливались. Только уважительно внимали цветастым оборотам речи. Бахирев же простым и понятным любому казаку языком объяснил, во–первых, что старших надо все же слушать, а во–вторых, что куда выгоднее не обшаривать на скорую руку то недоразумение, которое японцы называют домами, а брать добычу по крупному. Нет, разумеется, если попадется то, что плохо лежит, никто не запрещает воспользоваться моментом, но куда выгоднее захватить, к примеру, корабль, а затем, продав его вместе с грузом, поделить выручку. Это, разумеется, займет намного больше времени, но и деньги будут совсем другими. Правда, еще с моряками делиться придется, но, в конце концов, они рискуют не меньше, и в атаке за спинами казаков не отсиживаются. А вот поучить этих самых моряков владению оружием, без сомнения, стоит — потом самим проще будет, когда рядом окажется не мокропузое недоразумение, а более–менее прилично натасканный боец.

Словом, хорошо знающий психологию казаков, Бахирев сумел донести до их сознания мысль о том, что работать надо не самим по себе, а всем вместе. Тогда и риска меньше, и денег больше. И лишь убедившись в том, что слова его дошли до сознания собравшихся, он отступил в сторону, позволив Эссену вновь перехватить управление импровизированным военным советом. Сразу после этого на стол легла карта, и моряки, склонившись над ней, узнали, наконец, что им предстоит в ближайшем будущем.

Эссен планировал атаковать Йокохаму. Не потому, что этот порт был так уж важен стратегически, а просто из-за его удобного расположения. Плюс, он хорошо вписывался в разработанную Эбергардом тактику устрашения. Старик был не дурак и хорошо понимал азбучную истину: не имея баз, невозможно эффективное ведение боевых действий и, соответственно, сохранение контроля над морем. Разумеется, один «Рюрик» не в состоянии не только уничтожить все базы японцев, но и даже просто всерьез угрожать большинству из них. Вопрос в том, знают ли это японцы. Скорее все же знают, упускать легкие крейсера японцев было серьезной ошибкой, поскольку они наверняка донесли до командования и о разгроме Камимуры, и о том, что его произвел всего один корабль. Правда, ошибка эта была вынужденной, к тому моменту в погребах «Рюрика» оставалось слишком мало тяжелых снарядов. К тому же, и в налете на их порт «Рюрик» действовал в одиночку. Но даже если исходить из того, что в штабе противника знают о численности русских, все равно сбрасывать со счетов быстроходный и малоуязвимый корабль они не имеют права. Соответственно, начнутся действия и по прикрытию транспортов, и по обороне портовых сооружений. Честно говоря, уже соваться к Йокохаме было авантюрой, но Эссен надеялся, что сюрпризы в виде минных полей и усиления береговых батарей начнутся позже, когда японцы уверятся в том, что именно их базы являются основной целью русских. А раз базы уничтожаются, их надо защищать.

Ха! Сказать им будет легче, чем сделать. Флот Страны Восходящего Солнца не резиновый, японцы не смогут прикрыть все направления разом, поневоле им придется дробить силы. Вот тогда и прояснится, кто будет нападающим, который выбирает время и место для удара, а кто обороняющимся. А главное, у японцев нет кораблей, способных в одиночку противостоять «Рюрику». Крейсер индивидуально сильнее любого их корабля, даже лучших из броненосцев. Те, конечно, имеют некоторое преимущество в весе бортового залпа и бронировании, но последнее уравнивается их увлечением фугасами, которые, пожалуй, даже менее опасны для «Рюрика», чем его снаряды для брони японских кораблей. Что же касается веса залпа, так это компенсируется большей скорострельностью русских орудий, снаряды которых несут в себе, вдобавок, не маломощный пироксилин, а тротил, почти не уступающий по фугасному действию японской шимозе. Но главное, русский крейсер быстроходнее, он сам может выбирать место и время встречи с японцами. Так что положение Того незавидное — или резко ослаблять силы блокады Порт Артура, или отдавать на съедение русским свои коммуникации. Интересно, что он выберет? Ведь сильным во всех местах быть у него не получится. И как он, кстати, будет искать в океане одинокий крейсер? А главное, как он отреагирует на то, что после Йокохамы новый удар ему будет нанесен в самом неожиданном месте?

Уже по окончании совета, когда казаки отправились на «Херсон», а господа офицеры продолжили застолье, благо трофейных напитков, не только японского разлива, но и вполне европейских, предназначенных ранее, очевидно, для господ японских офицеров, хватало, Бахирев и Эссен уединились в адмиральском салоне. Здесь, разливая по бокалам коньяк из личных запасов, Эссен спросил:

— Послушай, Михаил Коронатович, что же ты делаешь? С твоей подачи мы так скоро превратимся в пиратскую эскадру.

— Возможно, мы в нее уже превратились, — безразлично пожал плечами Бахирев.

— То есть? — без удивления, в общем-то, спросил Эссен.

— То есть сейчас мы действуем только и исключительно от своего имени. Если Россия нас признает — замечательно, мы сразу обретем официальный статус, если же нет — будем выкручиваться самостоятельно. Однако, в любом случае, сейчас нам остается только победить, иначе сожженный город нам не простят. Кстати, откуда у тебя вообще такая идея появилась?

— Разбирал сейф Андрея Августовича, там много интересных набросков. Есть такие, от которых волосы дыбом становятся.

— Да уж, не ожидал от Эбергарда подобного. Он всегда был человеком осторожным, даже в чем-то консервативным.

— Наверное, общение с потомками так на него повлияло, — Эссен пригубил коньяк, потер начавшие быстро уставать глаза. — Там у него нет даже намека на правила, традиции, гуманизм. Только варианты, как бы убить побольше врагов, причем под врагами понимались и некомбатанты, по одной лишь принадлежности их к японцам. И объяснение было, такое, будто он сам перед собой оправдывался — мол, рабочие ремонтируют корабли, которые сражаются с нами, делают снаряды, а крестьяне кормят вражескую армию. Наверное, это в чем-то и правильно даже.

— Политик из него всегда был так себе, — усмехнулся Бахирев. — Убить — не всегда победить.

— Он, как и мы, всего лишь офицер, — резко, даже чуть более резко, чем следовало, и в то же время задумчиво отозвался адмирал. — В принципе, если положить гору вражеских трупов, ЭТУ войну и впрямь можно выиграть. А вот следующую…

— Выиграем и ее.

— Нет, — печально вздохнул Эссен. — Там все будет сложнее и страшнее. В записках Эбергарда про нее сказано немногое, но я понял главное: исход той войны будет решаться не на полях сражений, а результат окажется страшнее, чем можно себе представить. Там, кстати, подробнейший список фамилий, кто и что с этого поимел, как в родном отечестве, так и за пределами оного. Ты понимаешь, Михаил Коронатович, к чему я клоню?

— Понимаю, — чуть замедленно произнес Бахирев, и глаза его нехорошо сузились. — Понимаю… Только ведь их перебьешь — другие набегут. Такие сволочи — они ж как тараканы.

— Скорее, как клопы. Но все же, согласись, хоть какой-то шанс. Вот только прямо сейчас меня больше беспокоит другое.

— То же что и меня? — Бахирев улыбался, но голос звучал тускло, без эмоций.

— Да. Транспорт с пленными скоро дойдет до Владивостока. Еще сколько-то наши тыловики будут думать. Но если в течение пары недель, самое большее месяца, они не вышлют корабль для встречи с нами, значит, полагаться остается только на самих себя. И вот тогда мы точно превращаемся в пиратов, в чем, кстати, есть свои плюсы — руки-то у флибустьеров развязаны.

— Ерунда, — махнул рукой Бахирев. — Серьезные флибустьеры никогда не были сами по себе, а работали на какую-то державу. Тех же, кто пытался обойтись без покровителей, топили первыми. Впрочем, это пока неважно. В конце концов, узкоглазые захватывали наши суда еще до объявления войны, так что мы просто отплатим им той же монетой. А дальше видно будет…

— Но есть и свои минусы, — будто не слыша его, продолжал размышлять вслух Эссен.

— То, что нас будут иметь право без суда вешать на реях? — казалось, Бахирева это даже немного развеселило.

— Хуже, Михаил Коронатович, хуже. Проблема в том, что это снижает наши возможности. Людей у нас не так и много. Сможем, в лучшем случае, сколотить экипаж для еще одного парохода.

— Давайте, Николай Оттович, не бежать впереди паровоза, а решать проблемы по мере их возникновения, — Бахирев пригубил коньяк. — Унынию нам предаваться еще рано…

Налет на Йокохаму проводили совсем иначе, чем на Хокадате. Кавалерийский наскок — это, разумеется, здорово, однако и риск был велик. Плюс японцы, подвергнувшись атаке, наверняка должны были принять хоть какие-то меры предосторожности от повторения инцидента, так что стоило подстраховаться. Хотя бы береговые батареи нейтрализовать на всякий случай, что ли, да задать несколько вопросов относительно наличия минных полей — вдруг японцы сработали оперативнее, чем ожидалось.