Чтение онлайн

Кроме того, почему был обозначен двухлетний горизонт программы, если существовала вероятность продолжительного экономического кризиса?

И наконец, третий пункт, относительно возможности выделить дополнительные средства, был полностью ошибочен — по крайней мере, для меня это стало очевидно уже тогда. Не могу не сказать, что экономическая команда президента серьезно недооценила политическую ситуацию.

Таким образом, по ряду причин администрация Обамы приняла правильные, но совершенно недостаточные по масштабам меры. Как мы позже увидим, такую же ошибку допустили в Европе, хотя и по другим причинам.

До сих пор речь шла о неадекватности финансового стимулирования, однако серьезная неудача была и на другом фронте — в системе льготного налогообложения выплат процентов по закладным.

По моему мнению, главной причиной уязвимости экономики перед лицом неизбежного кризиса был высокий уровень долгов населения, а ключом к слабости экономики именно США остается тот факт, что люди, обременные долгами, пытаются расплатиться с ними, снижая расходы, а все остальные не желают тратить больше, чем тратили до этого, чтобы компенсировать такое снижение. Задача финансовой политики как раз и состоит в том, чтобы, увеличив государственные расходы, уберечь экономику от глубокого спада, пока в имеющих долги семьях не восстановится финансовое благополучие.

Эта задача допускает и альтернативный, а если точнее, дополнительный способ такого восстановления: напрямую уменьшить долг. В конце концов, долг не всегда является материальным объектом. Часто это договор, некое письменное обязательство, исполнение которого обеспечивает государство. Так почему бы не переписать договоры?

Только не говорите, что эти договоры священны и не подлежат пересмотру. Процедура банкротства, которая уменьшает долг, если его просто невозможно выплатить, давно является неотъемлемой частью экономической системы. Корпорации регулярно и зачастую добровольно прибегают к главе 11 кодекса США о банкротстве, получая возможность остаться в бизнесе, но пересмотреть некоторые свои обязательства — уменьшить их. (После появления этой главы компания «American Airlines» добровольно обанкротилась, чтобы выйти из затратных договоров с профсоюзами.) Частное лицо также может объявить себя банкротом, и тогда ему по соглашению списывают часть долгов.

Как бы то ни было, к закладным на дома всегда относились иначе, чем, скажем, к долгу по кредитной карте. Считалось, что семья, которая не в состоянии выплачивать ипотеку, должна лишиться дома. В одних штатах этим все и заканчивается, а в других кредитор может подать в суд на заемщика, если дом стоит меньше, чем обозначено в закладной на него. В любом случае домовладельцы, не выплачивающие ипотеку, лишаются права на дом. Возможно, для хороших времен это хорошая система, отчасти из-за того, что люди, которые не могут регулярно платить по закладной, обычно продают дом, не дожидаясь перехода права собственности к кредитору, однако нынешние времена нельзя назвать хорошими.

Как правило, в этом свободном плавании лишь немногие домовладельцы оказываются, что называется, ниже ватерлинии, то есть имеют долгов больше, чем стоит их дом. В результате огромного мыльного пузыря на рынке недвижимости, который должен был лопнуть и лопнул, число домовладельцев, попавших в такую ситуацию, превысило 10 миллионов — им принадлежало больше 20 % всех закладных, причем продолжающийся экономический кризис значительно уменьшил доходы многих семей. Таким образом, появилось немало людей, не способных ни выплачивать ипотеку, ни выкупить закладную, продав дом, — лекарство, которое может помочь при эпидемии изъятий заложенной недвижимости.

Изъятие собственности в пользу кредитора — это ужасный итог для всех. Домовладелец, естественно, лишается дома, однако кредитор редко получает выгоду, во-первых, из-за дороговизны самой процедуры, а во-вторых, потому что банки пытаются продать перешедшие в их собственность дома, притом что рынок продаж очень плох. Вероятно, обеим сторонам было бы выгодно заключить соглашение, которое предлагало бы испытывающим трудности заемщикам некоторое послабление, а кредиторов избавляло бы от затрат на изъятие заложенной недвижимости. Выгоду получали бы и другие контрагенты: пустующие, выставленные на продажу дома не улучшают имидж территорий, что наносит вред репутации штатов, а что касается страны в целом, ослабление долгового бремени благотворно повлияло бы на макроэкономическую ситуацию.

Таким образом, казалось бы, все свидетельствовало о необходимости принятия программы ослабления долговой нагрузки, и в 2009 году администрация президента Обамы действительно объявила об этом. Все усилия пошли прахом: лишь немногим заемщикам это принесло пользу, а большинство еще глубже увязло в долгах из-за правил и процедур, достойных пера Кафки.

В чем ошибка? Детальный анализ довольно сложен, а кроме того, скучен, но суть в том, что администрация Обамы никогда не рассчитывала на то, что эта программа окажется действенной, и чиновники до последнего мгновения верили, что все будет хорошо, если им удастся стабилизировать работу банков. Более того, они очень боялись, что консерваторы будут критиковать их программу как подарок тем, кто этого не заслуживает, в результате чего выгоду от ее реализации получат безответственные люди. Разработчики программы до такой степени пытались избавить своих оппонентов от восприятия ее именно как такого подарка, что реализация стала практически невозможной.

Таким образом, это была еще одна сфера жизни, в которой политики показали себя полностью несостоятельными.

История свидетельствует о том, что финансовые кризисы всегда сопровождались продолжительными экономическими, и опыт США после 2007 года подтверждает это. Действительно, американские показатели безработицы и экономического роста были удивительно близки к средним значениям, наблюдавшимся в странах, в прошлом испытывавших те же проблемы. Когда кризис только набирал обороты, Кармен Рейнхарт из Петерсоновского института международной экономики и Кеннет Рогофф из Гарварда опубликовали материал об истории финансовых кризисов под ироническим названием «На этот раз все по-другому» («This Time Is Different») (в действительности все как было, так и есть). Их исследование приводит читателей к выводу, что следует ждать продолжительного периода высокой безработицы, и впоследствии Рогофф скажет, что Америка переживает заурядный тяжелый финансовый кризис.

Но так не должно быть! В любой момент в течение этих трех лет представители высшего эшелона власти могли бы принять меры, существенно улучшившие ситуацию. Эффективным действиям помешали не экономические реалии, а политические подковерные игры.

Двери, ведущие к выходу из депрессии и полной занятости населения, все еще широко открыты. Нам не обязательно терпеть такие страдания.

К осени 2009 года стало очевидно, что правы были те, кто предупреждал о недостаточности средств, ассигнованных в рамках первоначального плана стимулирования экономики. Конечно, она уже вышла из свободного падения, но спад был существенным, и не наблюдалось никаких признаков достаточно быстрого восстановления, которое обеспечило бы сколько-нибудь заметные темпы снижения уровня безработицы.

Сложилась именно та ситуация, в которой первоначальный план Белого дома предполагал повторное обращение к конгрессу за выделением дополнительных средств для стимулирования экономики, но этого не произошло. Почему?

Одна из причин заключается в следующем: сбылись опасения тех, кто считал, что, когда первоначальные меры не дадут результата, неадекватность действий правительства дискредитирует саму идею стимулирования в глазах большинства американцев и подтолкнет республиканцев к тому, чтобы занять еще более жесткую позицию.

Была и другая: фокус дискуссии в Вашингтоне переместился в основном от безработицы к долгу и дефициту. Пугающие предупреждения об опасности чрезмерного дефицита превратились в политический шаблон и использовались людьми, считавшими себя большими специалистами, для того, чтобы протрубить о своих масштабах. Из приведенной в начале главы цитаты становится ясно, что в эту игру включился и сам Обама. В его первом послании к нации «О положении в стране» в начале 2010 года содержались предложения о сокращении бюджетных расходов, а не о дополнительном стимулировании. К 2011 году леденящие кровь пророчества катастрофы, если мы немедленно не сосредоточимся на проблеме дефицита (в отличие от долгосрочных мер, которые не приведут к еще большему спаду в экономике), звучали уже отовсюду.