Выход из одиночества
Шрифт:
– Профессор! Я сделал это нечаянно... ик!
– Вы имеете в виду исчезновение города?
– Я понимаю... ик... это неизвинимо. Прекрасный город....
– И роскошные полицейские облавы.
– Нор обернулся.
– Этот город - моя ошибка. Знаете, Жиль, язычники правы: если мир кем-то действительно сотворен, то богов было много. Одиночество оглупляет творца...
Конечно же, Жиль икал. Это было его крестом. Но, преодолевая спазмы в горле, он задал наконец главный вопрос:
– Куда вы теперь, профессор?
– Исправлять просчеты. Помните моряков из таверны?
– Союз моряков? Конспирация под матросов... Вооруженное восстание... или что-то вроде?..
Раздвоенный подбородок Нора выставился вперед:
– А вы наблюдательны. Прекрасное качество... Так вот, считайте меня матросом.
Сперва отъехала машина Нора. Потом Жиль трокул свою.
"Значит, мысль может создавать реальность?
– думал он. Или нет, не так, реальность создает мысль?.. Тьфу! Я, кажется, совсем дурею... Но зачем Эвору понадобилось стать буглером? Из тайного желания досадить властям? Из любопытства? Последнее - вероятнее..."
В самом деле, человек, достигший мировой славы, профессор, эрудит, аристократ, он, наверное, испытывал болезненное любопытство к тому, как ощущает себя пария... Актерство, быть может и с примесью мазохизма?..
"Перестань!" - одернул себя Жиль. Возникшая когда-то неприязнь все еще давала себя знать: такие вещи живучи... Но скорее всего, шеф тосковал по сопротивлению, открытому сопротивлению всему этому давящему прессу конды... А в конце концов Нормана дп Эвора не устроили ни действительность, ни вымысал. Он отправился искать третье...
Жиль вздохнул.
В это раннее воскресное утро небо вдруг прояснилось, показалось что-то похожее на солнечный отсвет. "Надо будет включить в план работ психологическое воздействие освещенности", - возникло вдруг в мозгу. Ну да, теперь план работ Королевского института будет составлять он сам - бывший провинциал Жиль Сильвейра!
Он не спеша двигался по пустым улицам. Торопиться было некуда - в воскресное утро люди вставали поздно.
Когда в домах начали открываться ставни. Жиль позвонил в дверь госпожи Ките. Собственно, Ани приехать еще не могла. Скорее всего, она явится лищь вечером...
– Госпожа Китс, вернулась моя жена?
Хозяйка злорадно хмыкнула:
– Ваша так называемая супруга съехала с квартиры нынче под утро. Ворвался какой-то пират, разбудил весь дом... С ним и съехала.
Она взглянула в одеревеневшее лицо Жиля цепким круглым глазом. Вдруг взгляд ее заблестел, остановился на чем-то выше его шляпы.
– Этот ее парень, хотя и стучал в дверь до зари, но, знаете, он... нисколько не хам...
И бульдожьи черты госпожи Китс приняли почти мечтательное выражение.