Чтение онлайн

Неожиданно в коридоре прозвенел звонок. Звонили во входную дверь. Сергей открыл. Ого! На пороге стоял Денис Сундуков, солист хора, с которым Сергей вместе пел песни на концерте. Денис поздоровался, а Сергей предложил: “Входи”. Огорчение у Дениса от забытой фразы на вчерашнем концерте уже прошло, и он снова стал смешным и задиристым, как и любой мальчишка-пятиклассник.

Сергей, как известно, был старше Дениса на несколько лет и немного выше ростом. Но Дениса он очень любил. Хотя, какая любовь может быть у школьников? Вместе поесть мороженое, пирожные с чаем; вместе сходить в кино, поиграть в футбол. Вот и вся любовь… (А в те далёкие восьмидесятые годы, всё сводилось к взаимному общению. Не было тогда Интернета и компьютеров, не было сотовых телефонов).

Сергей предложил Денису чай с конфетами, и Денис радостно согласился. Жуя конфеты, стал рассказывать Сергею о новом фильме, недавно вышедшем на экраны телевизоров. Денис тоже любил приключения. Летом он бывал на отдыхе в пионерских лагерях и очень любил походы и разные спортивные игры. Денис доел вторую конфету и спросил весело: “Серёжа, ты не знаешь, что такое “мужская любовь”?” Сергей ответил, смеясь: “Не знаю. Наверное, это когда вместе играешь в футбол или в баскетбол. А мама говорит, что никакой такой любви нет”. Денис продолжил свои детские вопросы: “Серёжа, ты был дома у композитора Раинского?”

– Да, был, даже два раза. Он меня чаем угощал и пирожными. Потом мы разучивали новую песню. У него много книг, целых два книжных шкафа. Я стал их рассматривать, а Раинский погладил меня по голове. Он очень добрый и у него двое детей, но они ещё маленькие, в школу пока не ходят. Раинского вся страна знает! Его все любят!

– Сергей, как ты думаешь, мы будем жить в СССР при коммунизме? И когда мы его построим? А, может, не построим?

– Дениска, я не знаю. Мама говорит, что никакого коммунизма мы не построим, потому что у нас много алкоголиков и тунеядцев.

– Сергей, а кто такие тунеядцы?

– Это такие мужики, которые много пьют и ничего не делают.

– Сергей, ты кем хочешь стать в жизни?

– Денис, я не знаю. Мама говорит, что надо стать хорошим человеком.

– Сергей, а как это сделать?

– Я не знаю. Мама говорит, что надо быть вежливым и аккуратным. И помогать старшим. А дирижёр Колер говорит, что надо всегда вовремя приходить на репетицию и выполнять Устав пионеркой организации. И всегда надо быть в чистой рубашке и подстриженным.

– Сергей, знаешь, меня Колер, чуть ли не силой сам подстриг неделю назад. Он сказал, что с такой причёской петь на сцене нельзя, что моя причёска не как у пионера, а как у “хиппи” – это такие мужики, они в Америке живут. Дирижёр Колер говорит, что я могу морально разложиться, если буду с них брать пример. Неужели я “разлагаюсь?” (Сергей рассмеялся в ответ).

– Рано тебе, Денис, разлагаться. Давай, скорей допивай чай, мы же на репетицию с тобой опоздаем. Сейчас на остановку троллейбуса пойдём, мне мама двадцать копеек оставила на дорогу. Как раз, нам хватит с тобой туда и обратно съездить.

Денис неловко задел локтем спинку стула и чаем облил правый рукав своей рубашки. Сергей огорчился за друга: “Ну ты махнул рукой, вся рубашка в чае! В такой рубашке выговор от дирижёра сразу получишь! Давай, снимай её скорей, я в тазике замочу, в порошке, а мама потом постирает. Мою запасную рубашку наденешь, сейчас достану из шкафа”.

Сергей прошёл в комнату, открыл шкаф с одеждой и достал чистую белую рубашку. Хотя она оказалась немного велика Денису, это уже было не так важно. Главное – чистая и отглаженная. Денис достал свой пионерский галстук из кармана брюк. Сергей, торопясь, крикнул: “Скорей галстук завязывай, а то на хор опоздаем! Давай помогу завязать. Так, теперь надевай шапку и куртку и – бегом на остановку!”

Мальчики выбежали из подъезда дома Сергея и понеслись во всю прыть к остановке троллейбуса. Троллейбус номер двадцать восемь приехал быстро. Друзья лихо запрыгнули в заднюю дверь, уселись на сиденье, купив два билета по пять копеек.

Дирижёр Колер уже сидел в репетиционной комнате и ждал прихода солистов хора. Все солисты давно пришли, а Сергей и Денис прибежали за две минуты до начала репетиции. Колер придирчиво посмотрел на них, смешно произнёс: “А вот и наши «звёзды» эстрады! Только что-то рано вы “зазвездились”, товарищи солисты детского хора! Пришли на репетицию за две минуты до начала и даже не извиняетесь у меня и у своих товарищей! Некрасиво это и не по-пионерски”. Серёжа опустил голову, тихо так сказал: “Простите нас, товарищ дирижёр, мы троллейбус долго ждали. Мы не “зазвездились””. Дирижёр Колер открыл партитуру песни “Сигнальщики-горнисты” и буркнул: “Ладно, мы начинаем репетицию. Будем учить новую песню композитора Раинского. Берите слова и ноты, у меня шесть экземпляров есть. Я переписал их для вас под копирку. Кстати, копировальная бумага сейчас дефицит, так что всех прошу: не выбрасывайте её, а пишите на ней два-три раза. Как и жевательную резинку: вы же её долго жуёте, два-три раза, а потом ещё своим друзьям даёте пожевать, правильно?”

Серёжа утвердительно кивнул головой. Колер сел за рояль, заиграл гамму “до мажор”. Все солисты старательно запели гамму. Колер удовлетворённо сказал: “Да, вы действительно “звёзды”, только пока ещё маленькие. Жаль только, что звёзды так быстро гаснут! Теперь я вам сыграю песню “Сигнальщики-горнисты””. Серёжа, вспотев от гамм и упражнений по распевке, опёрся одной рукой на рояль. Он почувствовал, что уже потный от напряжения, словно на концерте. Вспотела шея, капли пота просочились сквозь рубашку и остались на воротнике. Дирижёр крикнул: “Твоя верхняя нота в этой песне “ля бемоль”, её надо спеть чисто!” Ещё два раза дирижёр проиграл всю песню от начала и до конца и уловил в голосе Сергея какие-то неполадки. Дирижёр понимал, что эти неполадки – начало мутации голоса Сергея и естественный физиологический процесс, неизбежный у мальчика-подростка. А вот как об этом сказать Сергею? Вдруг он обидится или уйдёт из хора? А уйти из Большого Детского Хора – всегда маленькая трагедия. Для кого-то даже большая. Потому, что “погасшей звездой” никому быть не хочется, в любом возрасте…

Собственно, у Колера было два варианта. Первый вариант: держать Сергея в хоре до того момента, пока голос солиста совсем не "сломается”. Второй вариант: честно сказать “уходи”, так как не можешь «вытянуть» верхние ноты в песне. Дирижёр выбрал первый вариант…

Вторая песня, которую планировали начать петь сегодня, называлась “Синие глаза”. Дирижёр вызвал Дениса Сундукова к роялю. Денис взял ноты со словами песни и подошёл вплотную к Колеру. Эту песню никто из мальчиков-солистов спеть не мог, она была весьма сложной: “теноры” не брали верхние ноты, а “альты”, соответственно, не могли взять нижние басовые ноты. Денису удалось осилить песню где-то с третьей попытки. “Синевой залиты круглые поля, что во сне сказала ты, матушка земля? Неужели выстудят землю холода, неужели выцветут синие глаза?” – поплыла песня в зале для репетиций… У дирижёра даже комок к горлу подкатил, так чисто спел Денис, а может, песня была чистой и искренней. (Неудивительно, что во время концертов Большого Детского Хора слёзы текли у всех: у ветеранов войны, у милиционеров, у Членов Политбюро ЦК КПСС, у женщин и у мужчин.)

Никто не заметил, как тихо-тихо в зал вошёл композитор Владимир Раинский. Вошёл и присел в заднем ряду на стул. Раинский любил не только сочинять детские песни, но и мог часами слушать солистов на репетициях и на концертах. Всех солистов хора он знал лично, знал их диапазон голоса и особенности характера. И солисты любили его. Человеком он казался открытым, добрым, щедрым, что для детей было важно. Потому, что дети любят тех, кто их любит…

Колер закончил репетировать на восьмом прослушивании песни “Синие глаза”. Денис тоже устал, да так, что рубашка прилипла к мокрой майке. Раинский подошёл к дирижёру, вежливо поздоровался с ним. Затем, как обычно, сказал “здравствуйте, дорогие”, обращаясь к солистам хора. Серёжа Кармонов отдыхал на стуле, в пяти шагах от рояля. Раинский приблизился к солисту и, как обычно, произнёс: “Здравствуй, дорогой!” “Здравствуйте, Владимир Иванович”, – ответил Сергей. “Я вижу, Сергей, что вы уже закончили репетировать. Кстати, очень хорошо выступили вчера на концерте, всем гостям понравилось!” – добавил Раинский, а затем вручил Сергею пачку жевательной резинки. Пока Раинский обсуждал план нового концерта с дирижёром, Сергей раскрыл упаковку жевательной резинки “Тутти-Фрутти”, подаренную композитором. Что тут началось! Сразу же почти все участники репетиции сбежались посмотреть, а лучше бы выпросить или попробовать данное капиталистическое лакомство. Денису досталась целая пластинка жвачки, и он, недолго думая, засунул её себе в рот целиком и тут же стал жевать. “Ребята, делите поровну на всех”, – закричал Сергей, пытаясь как-то упорядочить процесс раздачи жевательной резинки, но было уже поздно! Кому-то из хористов вообще ничего не досталось, а кому-то досталось чуть-чуть, – полсантиметра пластинки “Тутти-Фрутти”.

Инна Курилова подошла последней, и, видя, что она без резинки, Сергей попросил Дениса вынуть резинку изо рта и дать Инне, так сказать, пожевать. Инна вежливо отказалась, но Сергей подарил ей фантик от этой же резинки, фантик жёлтого цвета с красной надписью на иностранном языке. (Многие девочки из хора коллекционировали фантики от конфет и от жевательных резинок, так что подарок считался просто шикарным!) Инна сказала “спасибо” и, радостно рассматривая фантик, удалилась в женскую раздевалку, чтобы показать другим девочкам эту “диковину”.