Чтение онлайн

— А неплохо жил народный избранник, скромненько, но со вкусом, — кивнул Меченый на изрядно попорченную пулями обстановку: венские стулья, огромный полированный стол, теперь поваленный набок, обои на стенах, осколки ваз, камин…

И книги, книги, книги… Бесчисленные книги, теснившиеся на полках высоченных, под потолок, шкафов. Не покоробленные от времени и сырости уродцы с намертво спаявшимися страницами, изрядно попорченные крысами, которые ему доводилось держать в руках ранее, а новенькие, сияющие золотом тиснения и яркими цветами.

Вот что, но мнению Игоря, было настоящим богатством, а вовсе не какие-то фарфоровые миски и аляповатые бронзовые фигурки, одну из которых прижимал к груди, лежа в луже собственной крови, пожилой наемник, сраженный шальной пулей.

«Эх, Антошку бы сюда… — с тоской подумал парень. — Вот бы порадовался…»

Он подгреб к себе одну из книг, разлетевшихся по полу из поваленного шкафа, и, аккуратно расправив смятые листы, запихал за пазуху.

— Бери! — по-своему понял сто Меченый. — Заслужил. Теперь можно и…

Впереди громыхнуло, и со свода посыпалась штукатурка.

— Что за придурок выискался… — Командир присел. — Рухнет ведь все к чертям! Вперед, Гладиатор…

И библиотека осталась позади. А потом случилась катастрофа.

Мутантов осталось всего двое из пяти. Куда делись остальные, Игорь не понял, наверное, был предел прочности и для этих машин смерти. Но и двоих оказалось достаточно.

Нападавшие были у самой цели: судя по ожесточенности сопротивления, обороняющимся уже было некуда отступать, когда державшийся в мертвом пространстве за спинами наемников поводырь выронил из руки свой хитроумный прибор и рухнул наземь. Агрегат раскололся: покатились винтики, лопнуло что-то… И в тот же момент оставшиеся без контроля могучие уроды взбесились и принялись крушить все и вся.

— Брось! — орал в ухо Игорю, осаживающему пуля за пулей в рассвирепевшее чудовище, Меченый, оттаскивая его в сторону. — Пора ноги делать! Помнишь золотое правило?

— Почему? — орал в ответ Князев.

— Потому что все! Поверь мне, пацан, ноги надо делать!..

С группкой оставшихся в живых — большая часть авангарда была сметена почти мгновенно — они отступали назад, насильно отрывая от разбросанных богатств тех из рассыпавшихся по дворцу наемников, которых еще можно было собрать, а на мягки им наступали воспрянувшие духом защитники.

Меньше всего Игорь, да и все остальные, хотели бы видеть рядом с собой товарища Пинскера, по он, бледный в синеву, прибился к отряду в одном из пройденных залов, сразу забравшись в самый центр и укрывшись за спинами бойцов, добрая половина из которых была ранена.

— Ничего! — шлепая белыми трясущимися губами, твердил он. — Классики марксизма учат нас, что временное отступление не есть поражение. Мы отступим на исходные позиции, перегруппируемся… Нет места пораженческим настроениям, товарищи!

— Заткнись! — Меченый поднес кулачище к монументальному носу оратора. — Не на митинге.

Перегруппироваться тоже не удалось: навстречу валила вооруженная толпа. К обороняющимся прибыло подкрепление.

— Ланиста, сволочь, — выругался Меченый. — Урок своих поднял. Теперь нам каюк, без вариантов.

— Может быть, сдаться? — вдруг переменил позицию товарищ Пипскер. — Гуманизм…

— Ага! Покажет тебе блатота ланистин гуманизм… — Старый наемник емко и красочно поведал потерявшему дар речи «вождю», что и как именно сделают с ним уголовники.

— Так что у нас одна дорога, — закончил он. — Прорываться. Есть здесь один туннель…

Они почти пробились. Их осталось пятеро, но окрыленные победой враги наступали им на пятки.

— Куда дальше? Меченый остановился: туннель, по которому они бежали, разделялся сразу на три.

— В левый. — Молодой, едва ли старше Князева, наемник волок на плече едва дышавшего пожилого бойца, годящегося ему в отцы. У того было прострелено бедро, и каждый шаг давался раненому с огромным трудом.

— А что там?

— Там мы сможем скрыться. Эх, оторваться бы на полчасика от этих, — парень кивнул назад, в зев туннеля.

Откуда доносились далекие голоса, усиленные и искаженные гуляющим под неровными сводами причудливым эхом: создавалась иллюзия, что преследователи рядом, едва ли не за поворотом.

— Хрен тут оторвешься, — буркнул командир. — Как репей прилипли.

— Заслон бы оставить, — пробормотал молодой наемник.

— Заслон! Кого я тут оставлю? Ты сам останешься? — напустился на него Меченый.

— Я могу, — буркнул старик, отвернувшись.

Он отпустил плечо своего поводыря и со стоном опустился на землю.

— Мне все одно, помирать. А вы без меня быстрее пойдете.

— Сдурел, Сергеич? — Меченый, видимо, хорошо знал раненого. — Прекрати истерику! Дотащим на себе.

— Нет, — старик покачал головой. — Отвоевал я свое, Паша. Ты мне лучше патронов оставь… И гранату.

Он ободряюще улыбнулся, и Меченый виновато отвел взгляд в сторону.

Беглецы успели пройти всего метров двести, как позади ударили первые выстрелы. За истеричной канонадой последовали короткие злые очереди: опытный боец экономно расходовал патроны и не суетился зря.

— Задержит? — догнал Игорь мрачного командира, погоняющего перед собой совсем скисшего товарища Пинскера, стонущего и проклинающего все на свете.

— Сергеич? — откликнулся тот. — Задержит. За час не поручусь, но минут на сорок они там завязли. По стрельбе сужу, — пояснил он. — На сколько ему патронов хватит, на столько и задержит.

— А дальше?

— А дальше — граната.

— Но ведь свод рухнуть может!

— Ему будет уже без разницы…

Отдаленный глухой взрыв, оборвавший канонаду, донесся до них на сорок пятой минуте бегства…

Отряд остановился перед перегораживающей туннель горой мусора. Нет, настоящей баррикадой: Игорь явственно разглядел следы человеческих рук, укреплявших этот «бастион»: бетонные балки, уложенные поверх рыхлого склона, вкрапленные то тут, то там осколки стекла, пугающей остроты, ржавая спираль колючей проволоки по гребню…

— Ты куда нас привел? — спросил возмущенно кто-то.

— Это же тупик!

— Не, не тупик, — парень покачал головой. — Гетто это.

— Чего-о?

— Уроды тут всякие живут, да выродки всевозможные, — пояснил наемник. — Мы еще пацанами сюда лазали, штуки всякие сверху на хавчик меняли. Их как бы нету, стараются их не замечать, но они — вот они, тут живут.