Чтение онлайн

Отец заворачивал в каждый дом, и мои братья собирали все дрова из поленниц до последней щепки и грузили в сани, в которые были вставлены высокие слеги, чтобы груз не высыпался. Когда сани наполнились, мы отправились к стойлу, и я наконец впервые увидела бедных животных.

Они больше не были похожи на коров. Их тела раздулись и изменили форму. Рога выросли, став большими, тяжелыми и кривыми. Там и здесь из их тел торчали стрелы, и даже несколько глубоко засевших копий, казавшихся жуткими шипами. То, что являлось из Чащи порой трудно было убить, не отрубив головы или не испепелив огнем. От ран они только больше зверели. У многих животных передние копыта и грудь почернели от копоти потушенных ими ранее костров. Животные сгрудились у деревянной изгороди, бодаясь своими чудовищными рогами и мыча странно обычными голосами. Их сдерживали жители, стараясь оттеснить их назад, выставляя против них колючий лес из вил, копий и заостренных кольев.

Большая часть женщин была занята обдиранием сухой травы с земли рядом с загоном, вокруг которого в основном уже очистили от снега. Работой управляла лично Данка. Она показала моему отцу, куда подвести сани. Приблизившись к стойлу, наши лошади нервно заржали, почуяв в воздухе скверну.

— Мы управимся до полудня, — сказала старшая. — Тут сложим дрова вперемешку с сеном, а потом зажжем веществом факелы и бросим туда. Постарайся потратить немного, на случай, если придется попробовать еще раз, — добавила она, и я согласилась.

Проснувшиеся приходили нам на подмогу в нашем последнем рывке. Все до единого знали, что, когда мы зажжем огонь, животные попробуют вырваться и нас затоптать. Поэтому все, кто мог держать в руках копье, присоединились к оцеплению. Остальные начали носить в стойло охапки сена, раздирая связывавшие их веревки, чтобы кинутые вязанки рассыпались шире. Мои братья перекидывали внутрь поленья. Я с пузырьком в руке нервно ждала рядом с Данкой, чувствуя, как в ладони нетерпеливо бурлит и ждет волшебное пламя, пульсируя словно, знает, что скоро придет его час. Наконец Данку удовлетворили приготовления, и мне протянули первый факел для поджога: длинную сухую палку с расщелиной посредине, в которую вставили сено и обмотали вокруг тряпками.

Как только я сломала печать на флаконе, пекло попыталось взреветь и вырваться из бутылочки. Я поняла, что нужно защелкнуть стопор обратно. Зелье покорно утихомирилось, и я отстегнула стопор и осторожно капнула, по счастью, крохотной каплей, на самый конец замотанной коряги. Она вспыхнула мгновенно так, что Данке едва хватило времени перекинуть ее через ограду. Она тут же, поморщившись, сунула руки в сугроб. Ее пальцы успели обжечься и покраснеть. Я была занята, борясь со стопором, и когда подняла голову, уже полстойла пылало, а животные дико ревели.

Всех поразила сила волшебного огня, хотя все мы слышали сказки про зелье пекла, которое упоминалось во множестве баллад о битвах и осадах замков, а еще истории о его изготовлении. Говорили, что за единственный пузырек пекла платили тысячекратную стоимость его веса золотом, а для того чтобы его приготовить нужны были каменные котлы и очень искусные волшебники. Я предусмотрительно не стала упоминать, что взяла зелье в Башне без спроса. Если Дракон рассердится, то лучше пусть злится на меня одну.

Но одно дело сказки, другое — увидеть все собственными глазами. Мы были к этому не готовы, а больные животные обезумели. Десяток коров собрались вместе и бросились на заднюю стену стойла, не обращая внимания на выставленные копья и вилы. Мы боялись не только укусов или рогов, но даже прикасаться к этим животным. Скверна распространялась очень быстро. Несколько защитников упали на землю, Данка резко закричала: ограда начала поддаваться.

Путем долгих усилий и мрачного упорства Дракон сумел научить меня паре небольших заклятий для починки и ремонта, ни одно из которых не выходило у меня как надо. Попробовать меня подтолкнуло отчаяние. Я взобралась в пустые отцовские сани, указала на ограду и произнесла: «Paran kivitash farantem, paran paran kivitam!» — Можно с уверенностью сказать, что кое-где я пропустила пару слогов, но оказалась близка к оригиналу: самая крупная и уже треснувшая слега превратилась в целую, и внезапно покрылась почками и листиками, а старые железные скобы укрепились.

У единственной устоявшей на ногах Старой Ханки, которая потом заявляла: «я слишком стара, чтобы помирать», отмахиваясь от похвал за храбрость — оставался в руках лишь обломок грабель. Остальная часть была давно отломана и застряла между рогов одного из быков. Вдруг ее обломанная палка превратилась в заостренную стальную пику, которой она тут же ткнула в открытую пасть одной из коров, прущих на ограду. Пика легко пронзила голову чудовища насквозь и вышла из затылка. Огромное чудовище мгновенно рухнуло замертво на землю рядом с оградой, загородив остальным дорогу.

Это был самый напряженный момент противостояния. Мы сумели продержаться еще пару минут, и дело пошло легче. К тому времени все животные уже были охвачены огнем, разнося по округе невыносимую вонь жженой плоти, от которой скручивало желудок. Запаниковав, они утратили свою хитрость и превратились в обычных испуганных животных, которые бесплотно бросались на стены по одному, пока их окончательно не поглотило пламя. Я использовала восстанавливающее заклятие еще два раза, и под конец висела на плече у Каси, оказавшейся рядом, чтобы меня поддержать. Дети постарше носились вокруг с ведрами полу — растаявшего снега, туша каждую отлетевшую в сторону искру. Каждый житель, мужчины и женщины деревни боролись до изнеможения с вилами в руках, с покрасневшими от жара и потными лицами, глотая морозный воздух, чтобы немного остыть, но вместе мы сдержали и заболевших животных, и бушевавшее пламя.

Наконец, пала последняя корова. В пламени шипел дым, и потрескивал выкипавший жир. Обессиленные мы опустились на землю вокруг загона, наблюдая как догорает и стихает пекло, испепелив все, что было внутри. Многие кашляли. Все молчали, и никто не радовался победе. Не было причин для радости. Хорошо, что худшее нас миновало, но слишком дорогой ценой. Не один Иржи обеднел после этого пожара.

— А Иржи еще жив? — тихо спросила я у Каси.

Она помедлила и кивнула.

— Я слышала, что его сильно скрутило.

Я знала, что хворь, насылаемая Чащей не всегда неизлечима. Дракон сумел многих спасти. Два года тому назад восточный ветер налетел на речном берегу на нашу подружку Трину. Она там полоскала белье. Домой она вернулась, спотыкаясь от болезни. Все белье в ее корзине было покрыто серебристой пыльцой. Ее мать не пустила ее в дом. Она бросила все белье в огонь, и пока в Ольшанку мчался гонец от Данки, саму Трину мать отвела к реке и долго макала в воду с головой.

Дракон пришел ночью. Я помню, что ходила к Касе в гости, и мы вместе подглядывали с ее задворок. Его самого мы не видели, только холодный синеватый свет, вспыхивающий в верхнем окне Трининого дома. Утром ее тетка у колодца сказала мне, что с Триной все будет в порядке. А два дня спустя она появилась сама, как ни в чем ни бывало, только выглядела уставшей, словно после долгой горячки, и одновременно довольной: ее отцу пришлось выкопать колодец рядом с домом, чтобы впредь ей не приходилось ходить на речку.

А ведь это были всего лишь один неудачный порыв ветра и пыльца. А сегодня, сегодня случилось одно из самых ужасных событий на моей памяти. Столько заболевших коров, так сильно, и скверна передавалась настолько быстро — это, вне всякого сомнения, дурной знак.

Данка услышала наш разговор об Иржи. Она подошла к нам и заглянула мне в глаза:

— Ты можешь ему чем-нибудь помочь? — напрямик спросила она.

Я знала, что она хочет знать. Если скверну не исцелить, ему грозила медленная и мучительная смерть. Чаща сжирала свою жертву словно гниль упавшее дерево, питаясь ею изнутри, оставляя только пропитанную ядом чудовищную оболочку, которой нет дела ни до чего, кроме отравления других. Если бы я ответила, что ничего нельзя поделать, это бы подтвердило, что я ничего не знаю, а если я признаюсь, что устала, когда Иржи так сильно пострадал, а Дракона не будет неделю, Данка отдаст приказ. Она отправит несколько мужчин к Иржи. Они уведут Кристину на другой конец деревни, потому войдут внутрь и выйдут назад с тяжелым свертком на руках, который бросят в костер к коровам.