Чтение онлайн

– Все, кто там находились, понимали, что это полный абсурд. Штурмовать, чтобы освобождать заложников, невозможно. И Ерин (министр внутренних дел), и Егоров (замминистра внутренних дел, руководитель штаба в Буденновске), и Гусев (Александр Гусев, командир группы «Альфа») – все понимали и докладывали.

– Выходит, мнение профессионалов не имело значения при принятии решения о жизни или смерти двух тысяч человек?

– И тогда не имело, и в других случаях – тоже. В книге я цитирую Коржакова (руководитель Службы безопасности президента Ельцина). Я лично сам к нему ездил, брал интервью, и он мне рассказывал, как начиналась чеченская война. «Сидим, – говорил он, – я, Ельцин, Грачев (министр обороны), Черномырдин. Разговор о том, надо начинать боевые действия в Чечне или не надо. И Грачев говорит, что сейчас нельзя. Армия разрушена, деморализована, не готова к войне».

Это 1994 год, я служил в это время и могу сказать, Грачев был прав. Мы воевали тогда тем, что осталось от Советского Союза. Ни патронов, ни тренировок, ни формы. В этом Буденновске мы напоминали партизанский отряд. Кто во что одет. У нас даже тепловизоров не было, приборов ночного видения.

Так вот Грачев на том совещании говорит: «Не надо вводить в Чечню войска». А Черномырдин ему на это: «Паша, ты трус?»

Задел его на слабо, и Грачев ответил: «За три дня Грозный займу».

Чем это кончилось, мы знаем. Сколько там людей положили.

А со штурмом Буденновской больницы решение принял Ельцин.

Я спрашивал Коржакова: «Какая была реакция Ельцина, когда он узнал про захват заложников в Буденновске?» Коржаков сказал, реакция была такая, что вы, блин, задолбали. У вас каждый день кого-то захватывают. Решайте давайте быстрее.

По словам Коржакова, Ельцин всегда так реагировал, когда речь шла о простых людях, которые попали в беду. Ему по фигу было. Я думаю, он сказал так: «Я лечу в Канаду. К моему возвращению чтоб вопрос был решен».

Рядом с ним был Барсуков (директор ФСБ), наш руководитель. Ему ничего не оставалось делать, как отдать приказ о штурме. Борис Николаевич был хоть и пьяницей, но достаточно жестким лидером. Слабых там не бывает. Барсуков взял под козырек, позвонил Гусеву (командир группы «Альфа»). Этот разговор я передаю в книге. Гусев тоже не счел возможным Барсукову перечить.

– Вы описываете в книге, что вам надо было стрелять не в террористов, а в заложников, которые стояли на окнах. Они махали простынями и умоляли не стрелять. При этом самих террористов вы не видели. Они прятались за заложниками и вели огонь за их спинами.

– Нас поставили в ситуацию, когда надо точно убить заложника и при этом, может быть, нейтрализовать боевика. А как человек, который убьет мирных гражданских людей, как он потом с этим жить будет? Одно дело, если ты гранатометчик или из танка стреляешь. Ты не видишь лица человека, по которому ведешь огонь. Гранатометчик стрельнул: куда-то там улетел заряд, через километр приземлился, кого-то убил. Но он их в лицо не видел – тех, кого убил его выстрел.

– Вы же все равно стреляли.

– Я для себя принял решение – я выбирал окно и работал по верхнему краю. Осколки от моей стрельбы разлетались, и заложники импульсивно приседали, пытались укрыться. Со мной работали два снайпера. Если в этот момент они четко видели за присевшими заложниками человека с оружием – в него стреляли.

– Почему такая тактика не сработала?

– Они нас превосходили в живой силе. У них тупо было больше стволов. Нас вышло 85 человек, и не все даже смогли найти точки для штурма. Я думаю, половина даже не была задействована. А их было порядка 150, и они сидели на заминированном дзоте, да еще с живым щитом. У них было нереальное преимущество.

Среди нас были ребята, которые штурмовал дворец Амина в Кабуле. Они говорили: плотность огня из больницы была в десять раз больше, чем там. По нам били со всего фасада. Из каждого окна стреляли по три человека.

– Когда вам стало ясно, что операция провалилась?

Судное эхо Буденновска: наказание настигло террористов спустя 22 года

– Уже через час я понял, что до спасения заложников дело не доходит. Мне спасти надо моих товарищей, которые лежат раненые между моим укрытием и больницей и ждут, когда я им дам возможность вернуться.

– Про штурм в вашей книге рассказывают несколько человек. Вы сами видели, как все происходило, со стороны наступавших. Чеченец, который уже отсидел за Буденновск, – со стороны оборонявшихся. Заложник Евгений Ульшин стоял на окне, когда шел штурм. И хирург Анатолий Скворцов мог перемещаться по больнице и оказывал помощь раненым. Вы пишите, что со всеми встречались лично этой зимой и брали у них интервью. Почему вы решили не ограничиваться только собственными воспоминаниями?

– Мне хотелось, чтобы с разных сторон люди увидели эту трагедию.

Я являюсь экспертом по безопасности многие годы и всегда говорю, что террористами не рождаются. Чтобы не было терроризма, не надо создавать для него почву. И я в книге показываю, что политики своими руками создали эту проблему, которая прорвалась в Буденновске.

– Все рассказчики в вашей книге – очень искренние, наблюдательные и умные люди. Как вы нашли их?

– Мне с ними просто очень повезло. Ульшину я очень благодарен за образ барана. Мне кажется, это кульминация книги, когда он, бывший заложник, говорит, что чувствовал там себя бараном. Потому что это относится не только к Буденновску, а вообще к жизни.

Все мыслящие люди проходят через это «баранство». По крайней мере, мужики. Я за женщин не могу говорить, а мужики всегда чувствуют, когда что-то где-то они не могут сделать так, как надо, а делают так, как легче и проще.

Ульшин в книге рассказывает про вертолетчика, который попал в заложники и признал, что «летун». Не юлил, не оправдывался. Террористы его расстреляли. А другой был милиционер. Ему сказали: лезь под стол и кукарекай, тогда в живых оставим. Он все исполнил. И выжил. Потом даже его чем-то наградили, когда все закончилось.

– Поразительный эпизод рассказывает хирург Скворцов. Как он во время штурма заставил себя высунуться в окно – под обстрел, чтобы побороть страх.

– Скворцов никому не дает интервью уже лет десять. По моей просьбе одна журналистка подсунула ему мою первую книгу – «Люди «А». Он ее прочел за ночь. Ему понравилось, и он согласился со мной встретиться.

– Как вы вышли на чеченца, который был в банде Басаева?

– Помог Владимир Попов, он в 1995 году был начальником отдела по борьбе с организованной преступностью УБОП при УВД Ставропольского края. В моей книге он рассказывает про план ликвидации в больнице Басаева, который предлагали сотрудничавшие с ним чеченцы.