Вымысел исключен. Записки начальника нелегальной разведки
Шрифт:
Начиная с 1979 г. весь последующий период до ухода в отставку мне пришлось курировать работу подразделений нелегальной разведки в Афганистане. Уже в январе 1980 г. в беседе с маршалом С.Ф.Ахромеевым мы поставили вопрос о постепенном выводе советских войск из Афганистана, понимая особенности страны и обстановки, однако это мало зависело от нас.
Среди афганских разведчиков и офицеров «Коммандос» у меня осталось много друзей. Четыре долгих и напряженных, полных тревог и опасностей года провел в доме на окраине Кабула мой сын с семьей. И внук Женька в 10 лет понял, что такое настоящий автомат, подствольный гранатомет, какую позицию надо занимать в случае возможного нападения душманов. Мы не прятали своих сыновей от суровой действительности.
Наверное, я что-то смог сделать тогда (в 1979–1988 гг.), чтобы снизить до возможного минимума потери среди своих подчиненных и личного состава приданных подразделений обеспечения. Руководство Комитета госбезопасности понимало нас и поддерживало, хотя порой и возникали отдельные трения.
«Каскадеры», я уверен, сохранили теплую память друг о друге. Где-то в запасниках разведки хранится сверкающий никелем карабин, который они преподнесли мне с дарственной надписью «Командиру от декабристов», а мне об этих днях постоянно напоминает самодельная медаль «Каскадеров». На ее маленьком латунном диске изображена речка Кабулка, город на фоне гор, а на обратной стороне слова: «Ничто на земле не проходит бесследно. Помни Афганистан».
В те годы у «каскадеров» в Кабуле, куда они возвращались после боевых операций, бывало много гостей. Игорь Васильевич Остапкин посвятил разведчикам много замечательных стихов, в которых увековечены «каскадеры». Одно из них посвящено Александру Пунтусу, одному из лучших разведчиков специального назначения, погибшему в Афганистане. Прочтите его.
«А.Пунтусу
Я сегодня человека встретил,У подъезда издали заметилИ подумал — долго не встречалсяПодошел, а вышло — обознался.Тот же рост и также ладно скроен,Иронически он был всегда настроен,Улыбался в черные усы.Броской был, мужской он красоты.Помню, как знакомились мы в Чаке,Где стоял с друзьями он для драки.Спали средь развалин ресторана,Ветер с гор будил их утром рано.А окрест глядели пулеметы.У ребят военные заботы:Кто-то заступает в караул,Чтобы спал спокойно тот аул.Ну, а мы сидели у костра,Водка, как всегда, была остра.А закуска — суп, еще консервы.Выпили, чуть-чуть ослабли нервы.В сумерках блеснули анекдоты,Кто-то невзначай поддел кого-то.Ну и он ввернул здесь пару фраз,Жизнью подтверждаемых не раз:«Водки, братцы, много не бывает,Просто нам закуски не хватает!»Тут бродячий кот прервал беседуВ поисках остатков от обеда.Чтоб нахал застолью не мешал,Пистолетом он его пугал.А потом мы в БэТэРе спалиИ от холода всю ночь дрожали.Утром чуть забрезжило светило,Вертолеты сверху опустились,Мы простились с новыми друзьями,И в тепло, уют умчались сами.Я сегодня человека встретил,У подъезда издали заметилИ подумал — долго не встречалсяПодошел, а вышло — обознался.Тот же рост и также ладно скроен,Иронически он был всегда настроен,Улыбался в черные усы.Броской был, мужской он красоты.И еще однажды в воскресенье,Земляка отметить день рожденьяСобрались в кругу однополчане.Кружками заздравно застучали.За столом сидел я рядом с нимСильным, смелым, умным, молодым.Александром звать, а сам из Бреста.Там живет и там нашел невесту,Двое сыновей и мать-старушка…Стукнулись заздравно наши кружки.Пели песни и стихи читали,Я узнал их радости, печали,И хотя они всегда смеялись,В песнях грустные слова встречались:Как в бою ты ранен, враг уж близко,Наклоняется к тебе наемник низко,Вот уже и кольт к виску приставил,Улыбаясь, щуря левый глаз:«Много красных к черту я отправил,Русского кончаю в первый раз…»Их по свету много поносило,Всякое в судьбе скитальцев было.Краток о себе его рассказ:«Выполнять готов любой приказ.Лишь по праздникам погоны носим,В пекло мы пойдем, зачем, не спросим».Он этапы разные прошел,Орденом за смелость награжден,Был во многих дерзких заварушках.Стукнулись в знак дружбы наши кружки.Многое сумел бы я узнать,Если бы разрешалось рассказать.Он позвал к себе, я отказался,Как всегда на день другой сослался.Мы ценить общенье не умеем,И об этом после сожалеем.Я сегодня человека встретил,У подъезда издали заметилИ подумал — долго не встречался,Подошел, а вышло — обознался.Сумерки спешат уже к окну.Телефон прорезал тишину,Голос в трубке земляка тревожен,Говорит он тихо, осторожно.Говорит, нелепый вышел случай,С болью имя я его услышал.До последнего патрона он стрелял,А потом сознанье потерял.Он погиб как в песне, что мы пели,Раненый — его добить успели,И помочь ребята не смогли,Сашку, что из Бреста, не спасли.Он погиб реально, не в рассказе,Двое сыновей остались сразу.Рослые, с прямым открытым взглядом,Да еще останутся награды…Я сегодня человека встретил,У подъезда издали заметилИ подумал — долго не встречалсяПодошел, а вышло — обознался.Тот же рост и также ладно скроен,Иронически он был всегда настроен,Улыбался в черные усы.Броской был, мужской он красоты.И до слез обидно мне признаться,Больше не могу я обознаться,Встретившись с похожим человеком,Кто ушел от нас уже навеки!Афганцы все помнят. И каждый год 27 декабря в 15.00 они встречаются на условленном еще после первого боя месте. Постоят, посмотрят друг на друга, поговорят и помолчат. Стыдно за все должно быть другим.
Ввод войск в Афганистан, вне всякого сомнения, был ошибкой. Очаг опасности для нашей страны там был, данных на этот счет имелось достаточно. Разрешать же кризисную ситуацию следовало путем переговоров. Критикуя тогдашнюю власть за эту недальновидность, у нас заодно подвергли поруганию труд солдата, выполнявшего приказ военно-политического руководства с верой в его справедливость. Это ослабило боеспособность армии. Оскорбив и унизив солдата, лидеры государства и общество, лишили себя права на защиту с его стороны.
Труд солдата на Руси исстари был в почете. Опасность, нависшая сегодня над страной, настоятельно требует исправить эту вторую ошибку. Пока не поздно, пока…
Глава 11. Агенты влияния и последствия развала СССР
«Во Франции не трогают поджигателей, но преследуют тех, кто, завидев пожар, бьет в набат».
«Пусть люди совершают любые ошибки
себе во вред, лишь бы им избегнуть
худшей напасти- подчинения чужой воле»
В 1992 г. в газете «Правда» была опубликована статья В.А.Крючкова «Посол беды», послужившая причиной вызова меня к следователю по особым делам В.А.Лысейко в Прокуратуру РФ по делу А.Н.Яковлева, относительно которого автор статьи высказал подозрение в принадлежности к «агентуре влияния» США…
Естественно, вызов к следователю, да еще по такому поводу, пробудил в памяти целый ряд ассоциаций.
Мысленно я вернулся к древнему Сунь-цзы. Он писал: «Знание наперед нельзя получить и путем умозаключений по сходству, нельзя получить его и путем всяких вычислений. Знание о положении противника можно получить только от людей». Эти знания дают только шпионы: местные, внутренние, обратные, смерти и жизни. Каждый из них важен, ибо победить противника, облегчить победу может только полное знание противника. Так кто же он, «агент влияния»? Сунь-цзы считает, что скорее он «шпион смерти», ибо за выполнение такого поручения неминуемо должен быть убит. Нет, скорее, это «шпион внутренний» или «местный»… а может быть, «шпион жизни». Наверное, это тот тип агента, которого породил наш тревожный двадцатый век. Нет, нет. Такие бывали и в прошлые века. Об этом интересно прочитать у Сунь-цзы и его современника Сорая, японского комментатора ХVII в.
О вербовке местных шпионов Сорай пишет так: «Когда местные жители не получают от правительства чинов и жалованья, чувство долга у них очень слабое. Если обласкать их своими милостями, они, привлеченные этими милостями, расскажут о слабых и сильных местах противника. Низменных из них можно прельстить деньгами и драгоценностями; другим можно внушить, что они и есть те самые правители, которые в случае, если они будут у власти, будут полезны для народа; третьих можно заставить говорить, припугнув их своей силой. Это значит пользоваться жадностью и отсутствием чувства долга… Среди местных жителей могут найтись и благородные, которые потерпели неудачи и скрываются. Такие люди стремятся проявить свои таланты, получать чины и жалованье. У таких людей можно пользоваться их честолюбием». Таким образом, жадность, отсутствие гражданского долга, эгоизм и честолюбие — вот почва, на которой вербуются шпионы из населения противника.
Из кого вербуются «внутренние шпионы»? На это исчерпывающий ответ дает Ду Му: «Среди чиновников противника есть люди умные, но потерявшие должность; есть люди провинившиеся в чем-либо и подвергшиеся за это наказаниям; есть любимцы, жадные до богатства; есть люди, поставленные на низшие должности; есть люди, не выполнившие возложенных на них поручений; есть люди, стремящиеся приобрести более широкое поле для приложения своих способностей, пользуясь несчастьем других; есть люди, склонные к хитрости и обману, двоедушные. С такими людьми надлежит тайно вступить в шпионские сношения, щедро одарить их, привязать к себе…» Последнюю категорию шпионов Сунь-цзы назвал «шпионами жизни». По его определению, — это те, кто «возвращается с донесением». Короче говоря, это шпионы, засланные в чужую страну для собирания нужных сведений. Поскольку весь смысл их работы заключается в том, чтобы эти сведения доставить, они обязаны всячески стараться сохранить свою деятельность в тайне и вернуться к себе живыми. Отсюда и их название. Естественно, для такой работы необходим особый подбор людей…
Ду Му говорит: «В шпионы жизни надлежит выбирать людей внутренне просвещенных и умных, но по внешности глупых; по наружности — низменных, сердцем же — отважных; надлежит выбирать людей, умеющих хорошо ходить, здоровых, выносливых, храбрых, сведущих в простых искусствах, умеющих переносить и голод и холод, оскорбления и позор». Ду Ю указывает на другие качества этих агентов: «Выбирают таких, кто обладает мудростью, талантами, умом и способностями, кто в состоянии сам проникнуть в самое важное и существенное у противника, кто может понять его поведение, уразуметь, к чему ведут его поступки и расчеты, уяснить себе его сильные стороны и, вернувшись, донести об этом мне». Мэй Яо-чэнь говорит, что нужно посылать умных и красноречивых. Сорай добавляет еще один разряд: людей, состоящих в дружеских отношениях с влиятельными и могущественными лицами у противника, теми, кто находится «на высоких постах и в высших рангах».
Сорай говорит то, о чем не упоминают его китайские коллеги более ранних времен: он учит, как нужно засылать таких агентов. Их следует засылать под видом «шаманов, бродячих отшельников, монахов, горожан (т. е. торговцев и ремесленников), врачей, гейш».
Можно посылать их и под видом послов». (Н.Конрад «Трактат о военном искусстве»).
Ну, а что об этом говорят американцы? Бывший директор ЦРУ США адмирал С.Тернер в своих мемуарах признает важность и необходимость акций влияния, тайных операций. «Это термин, объясняющий наши усилия повлиять на ход событий в иностранных государствах без демонстрации нашей роли (причастности)». Он пишет, что, хотя это и не имело прямого отношения к разведывательной деятельностисбору и обработке информации об обстановке в других странах, — однако осуществление тайных операций путем пропаганды через независимые и зарубежные источники информации, проведение политических акций и даже поддержки боевыми действиями полувоенных организаций всегда возлагались на ЦРУ. Как отмечает Тернер, если в сентябре 1947 г. при создании Центрального Разведывательного управления эта задача не обсуждалась в Конгрессе, то уже в декабре того же года Совет национальной безопасности (СНБ) США специально поручил ЦРУ проведение тайных «психологических операций». Об этом упоминал американский разведчик Гарри Розитцки в январе 1975 г. в статье «Американские секретные операции: перспектива» (Форен Аффэрс). В конце 1947 г. СНБ США возложил на ЦРУ ответственность за проведение «политических, психологических, экономических и проводимых специфическими средствами борьбы операций».
«Простой рационализм «холодной войны, — писал Розитцки, — требовал помочь остановить русских, и в этом наступательной миссии Белый Дом отдал ЦРУ свою собственную новую «секретную руку» политической борьбы».
К 1953 г. тайные операции пропагандистского, политического и военного характера проводились в 48 странах, т. е. более чем в половине стран-членов ООН в то время. Это пишет не прокоммунистический или советский журналист, а бывший директор ЦРУ, подтверждая, что в целях борьбы с СССР администрация США широко использовала в своей подрывной деятельности американские профсоюзы, студенческие ассоциации, частные фонды, которые привлекали к участию в акциях влияния своих партнеров за рубежом.