Чтение онлайн

А начинка! Мяса туда клали под завязку. Причем пироги с ливером стоили в два раза дешевле мясных и на самом деле таили внутри себя говяжью печень. Еще на подносах высились груды расстегаев, кулебяк и всякого такого… В придачу подавали в больших чашках крепкий бульон, мясной, куриный или рыбный. Словом, на пятьдесят копеек можно было наесться на два дня, да еще прихватить выпечку домой. Приезжие удивлялись, поглощая яства, москвичи тихо ухмылялись. Удивительное кулинарное искусство и честность работников плиты и поварешки объяснялась крайне просто – дверь в дверь с пирожковой находилось региональное управление ОБХСС. Для тех, кто успел забыть, что означает данная аббревиатура, поясню – отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности.

Телефон зазвонил вновь. Ленка невразумительно что-то буркнула. Минут через двадцать я, выслушав очередную историю о похождениях Вэнди, спускалась вниз. Голову на отсечение даю – особо свежий и жирный творог из Рязани подруга покупает исключительно для собаки.

В «Вольво» я принялась изучать полученные бумажки. Да, информация в них была весьма любопытная. Козлов Федор Сергеевич не раз конфликтовал с законом. Первый раз загремел в 1965 году за кражу магнитофона, потом в 1968-м ограбил квартиру, следом в 1975-м. Всякий раз, оказываясь за решеткой, Федор Сергеевич трогательно раскаивался и «твердо вставал на путь исправления». Начальники колоний не могли на него нахвалиться и быстренько выводили на поселение, а оттуда широкая дорога пролегала к УДО, условно-досрочному освобождению. Правда, в 1975 году суд определил суровую меру наказания – девять лет. Но хитрый Федор изловчился и оказался на свободе уже в 1978-м. А еще говорят, что коммунисты чересчур строго расправлялись с народом! Да Козлов ни разу не досидел до конца… В 1979-м он снова оказался за решеткой и опять за кражу. На этот раз у правоохранительных органов лопнуло терпение, и его засадили на двенадцать лет. Больше никаких сведений о нем компьютер не содержал. Интересной была выписка из личного дела. Кроме информации об умерших родителях и известной мне сестре Алле, в графе «семейное положение» стояло: – «Жена, Иванова Татьяна Михайловна, 1959 года рождения, проживает: Камвольная улица, дом 19, сын Петр – 1980 года рождения».

От удивления я разинула рот. Ох и ничего себе! Мало того, что Таня, оказывается, была замужем, так еще и сына имела! Когда же она успела его родить? Никто не видел Иванову с животом!

Сведения из адресного бюро оказались неутешительными. Козлов Федор Сергеевич был выписан с занимаемой площади в связи с осуждением и в Москве более не проживал. Может, умер? Но никаких сведений о кончине нет. Переехал в другой город? Последняя запись в карточке относилась к 1980 году. Человек словно испарился, а я искренне надеялась, что органы МВД более тщательно следят за своим «контингентом».

Утро началось со скандала. Меня разбудил крик. Наплевав на условности, я натянула халат и спустилась вниз. В холле стояли Маша, Варя и Аркадий.

– Это я козел? – грозно вопрошал сын, глядя на девчонок. – Раз я козел, вот сами и топайте в школу пешком.

– Подумаешь, – фыркнула Маня, – такси возьмем.

– Да, – подвякнула Варя, – такси.

– А ты все равно козел, – добавила Машка, на всякий случай отступая к входной двери.

– Сама коза, – буркнул Кеша, роясь в сумке.

– Я коза? – возмутилась Маруся. – Ну, погоди, жаль, в школу опаздываем.

– Маруська, отвяжись от него, – велела выскочившая Ольга, – хватит ругаться, бегом в машину, а ты, Кешка, не обращай внимания.

Аркадий молча продолжал рыться в сумке.

– Он меня козой обозвал, – обиженно продолжала решившая во что бы то ни стало посвариться Маня.

В связи со вступлением в милый подростковый возраст у дочери катастрофически портился характер.

– Ну хватит! – рявкнула Зайка.

– Пусть извинится, – стояла на своем Машка.

Ольга ткнула муженька кулаком в бок, и Кеша миролюбиво пробормотал:

– Хорошо, ты совершенно не похожа на козу!

– Я не похожа на козу? – завопила Маруся. – Ах, я не похожа на козу, тогда ты – козел.

– Все, – прошипел, бледнея, Аркадий и швырнул в девочку зонтик, – на этот раз действительно все. У меня сложный процесс, подзащитный – дурак, свидетели – идиоты, а судья корчит из себя неподкупную Фемиду. Мало мне этих неприятностей, так еще дома базар.

Взгляд его разгневанных карих глаз метнулся по лестнице и уперся в меня.

– Ага, – перешел он на трагический шепот, – проснулась! Вот сама и вези это сокровище в школу, да объясни ей по дороге, как со старшими разговаривать!

С этими словами он выскочил во двор, и через секунду раздалось урчание мотора.

Варя посмотрела на часы и ужаснулась:

– Мы опоздаем!

– Заинька, – взмолилась Маня, разом забывшая всю свою строптивость, – миленькая…

– И не проси, – сказала невестка, натягивая туфельки, – ни секунды лишней. Ты же хотела на такси ехать!

Маруся всхлипнула.

– На первом уроке контрольная, скажут, прогуляла!

– Бегом в машину, – велела Зайка, – и чтоб всю дорогу сидеть с заткнутым ртом!

– Олюшка, ты – самая любимая! – завопила Машка, хватая портфель. – Солнышко, кошечка, собаченька, а Аркадий урод и козел!

Девчонки выскочили на улицу, забыв закрыть входную дверь. Ольга глянула на меня и припечатала:

– Вот, гляди, твое воспитание дало буйные плоды!

Оставшись одна, я побрела в спальню. Ну интересно, почему, если дети ругаются, больше всех достается мне!

Настроение упало ниже некуда. Не так давно одна из журналисток, всячески склонявшая меня купить билеты на благотворительный концерт «Звезды эстрады – детям», выслушала категорический отказ и в сердцах заявила:

– Ну да, вы, богатые, горя не знаете.

Я с трудом удержалась, чтобы не сказать наглой девчонке все, что думаю по этому поводу. Даже если приобрету предлагаемый за пять тысяч «зеленых» билет и усядусь в первом ряду слушать антимузыкальные вопли какой-нибудь Кати, Светы или Гали, это еще не означает, что деньги получат бедные дети-инвалиды. Уж лучше купить штук сорок пальто да отвезти прямиком какой-нибудь директрисе детского дома…

А насчет горя! Бывало у нас всякое… Количество счастья совершенно не зависит от денег. Хотя, если нечего есть…

Словом, когда я намазывала в столовой джем на тостик, улыбаться совсем не хотелось. Мало того, что дети все время ругаются, так еще и окончательно запуталась в расследовании. У полковника Дегтярева есть замечательное высказывание – иногда на вопрос: «Как дела?» – он спокойно отвечает:

– Бегу, как еж за гусем.

Значит, абсолютно не туда и не за тем, за кем нужно…

Вот и моя охота в самом разгаре, а толку?

– Что такая невеселая? – поинтересовалась Таня, наливая кофе.

– Зуб болит, – отмахнулась я. Потом, не выдержав, спросила: – Слышь, Танюша, а у тебя вроде сестры были, что с ними?

Хозяйка аккуратно отхлебнула кофе и преспокойненько заявила:

– Да их давно в России нет, вышли замуж за иностранцев и укатили.

– Куда же? – продолжала я интересоваться.

– Одна в Вашингтон, другая в Сидней, – не моргнув глазом ответила врунья.