Чтение онлайн

– Знаете что, – распорядился он, – давайте-ка сюда ваши телефоны! – И предупредил готовый сорваться недоуменный вопрос мамы: – Так надо.

– Ну, надо так надо… – всмотревшись в его лицо, не стала спорить Елизавета Егоровна, взяла со столешницы свой смартфон и протянула сыну. – Надеюсь, ты объяснишь эту необходимость.

– Мам, – попенял ей Вася, забирая телефон и у сестры, и вышел из кухни, осторожно затворив за собой дверь.

– И что это, как думаешь? – спросила мама у дочери.

– Судя по всему, конспирация, – предположила Полина.

– Да ладно, – высказала сомнения мама, – что ж теперь, и ноутбук с телевизором конспирировать где-нибудь, типа последователи теории заговоров утверждают, что через них нас всех прослушивают и подсматривают.

– Правильно утверждают, уж поверь мне, – уверил Василий, вошедший в этот момент, плотно прикрыв за собой дверь, – но поскольку у нас на кухне нет компов и телика, то можем беседовать спокойно.

– Вась, ну что за ерунда? – недоуменно попеняла ему Елизавета Егоровна.

– Да не ерунда, мам, – плюхнувшись на стул и устало вздохнув, ответил Вася. Помолчал, перевел дыхание, потер ладонями с силой лицо, словно пытался содрать с него усталую тяжесть, и повторил: – Не ерунда. Теперь нам троим надо постоянно контролировать свои слова-разговоры, выкладываемые видосы и переписку в Сети. Впрочем, вам завтра все подробно объяснят, а я уже дал подписку о неразглашении.

– Кому? – испуганно-недоуменно спросила Елизавета Егоровна. – Какую? Зачем?

– Сядь, мам, – попросил каким-то потухшим голосом Вася.

Дождался, когда не сводившая с сына тревожного взгляда мама опустится на стул, посмотрел на сестру, словно ждал от той поддержки – а наверное, и ждал, – вздохнул, перевел взгляд обратно на мать и пояснил:

– Тебе Полина сказала, куда меня вызвали?

– Сказала… – протянула растерянно та, – только…

– Да, – пресек ее восклицания, недоумения и вопросы Вася, – в ФСБ. И не просто в ФСБ, а в Отдел по борьбе с терроризмом.

– С каким терроризмом?! – не удержалась от удивленного восклицания Полина.

– С мировым, – хмыкнул саркастически Вася. – Ну, может, он как-то иначе официально называется, не суть. Но это реально контртеррористический отдел. – И сделал зверски-предупреждающую мину, когда Елизавета Егоровна дернулась было, заспешив задать очередной вопрос.

Не-не, показала мама жестом, не спрашиваю, молчу – и показательно «застегнула» рот на молнию.

– Так вот, со мной общались два мужика, – продолжил объяснения Вася, – как-то там представившиеся для проформы, причем мы все втроем понимали, что для проформы и ненастоящими фамилиями-именами. – Он усмехнулся, припомнив, видимо, какой-то момент той беседы. – И от этого моего понимания реалий у нас с ними сразу наладился нормальный контакт и диалог. Так вот, дело о похищении Насти передано им, поскольку они предполагают, что ее похитил бывший муж. Вернее, не предполагают, а уверены в этом.

– Подожди! – воскликнула мама, мгновенно позабыв о почти клятвенном обещании молчать. – Но Настенька же говорила, что он умер?

– Да, она была в этом уверена, – кивнул Василий. – Точнее, о его смерти ей сообщили служащие этой самой конторы.

– Тогда он что, получается… – распахнув глаза от обжегшего предположения, испуганно посмотрела Елизавета Егоровна на сына, не в силах даже произнести это слово.

– Да, мам, – покивал нерадостно Вася, подтверждая ее подозрения. – Первый муж Настеньки оказался членом одной из самых крупных и известных террористических организаций, запрещенных в России.

– Боже мой, – не сводя потрясенного взгляда с сына, протянула Елизавета Егоровна, непроизвольно прижав пальцы к губам.

Полина, в отличие от мамы, не испытала ошеломления от новости. Она до сих пор не избавилась от пережитых в момент противостояния тому мужику чувств и ощущений, каждый раз предательски подсасывавших где-то в районе холодеющего солнечного сплетения, когда мысленно прокручивала те события в голове, гоняя так и эдак, спрашивая себя, могла ли она удержать Настю, спасти, и боясь ответить себе утвердительно. Потому Полина где-то на подсознательном уровне предполагала и даже ждала чего-то такого. Ну не мог быть простым, банальным бандюганом этот человек, не с такой силой личности, уровнем властности и энергией мысли – нет, не мог.

О своем первом муже Настя вспоминать не любила, стараясь не касаться и всячески избегать этой темы вообще. Но, припомнив то немногое, о чем, пусть скупо, но все-таки поведала ей невестка, Полина уточнила:

– Насколько я помню, как рассказывала Настюшка, она же вышла замуж совсем молоденькой, и они прожили вместе очень недолго, всего, по-моему, несколько месяцев, а потом этот муж вроде как пропал без вести и где-то там умер?

– Именно так, – подтвердил Василий. – Пропал он около десяти лет назад. А когда Настя подала заявление о его розыске, тогда и выяснилось, вернее ей разъяснили, что он принадлежал к этой самой организации и принимал непосредственное участие в подготовке теракта в Москве. Безопасники отслеживали участников группы и арестовали в день, на который было намечено проведение этого акта. Задержали всех, только бывшему мужу Насти удалось вырваться и скрыться каким-то образом. Причем он был тяжело ранен во время задержания, как потом, только через несколько лет, выяснилось. Поскольку он был не рядовой исполнитель, а принадлежал к числу руководителей среднего звена организации, то ему были известны адреса других ячеек в Москве, по одному из которых он и пришел. Ему оказали медицинскую помощь, снабдили новыми документами и через свои каналы помогли уехать в Турцию. Ну а из Турции он переправился в Сирию без всяких сложностей.

Василий замолчал, переводя дух, снова устало-замученным движением потер ладонями лицо и посмотрел на потрясенных, обескураженных новостями женщин.

– М-да, – тяжко вздохнув, протянул он, заставляя себя вернуться к рассказу. – Разумеется, Настюха понятия не имела, кем на самом деле является ее муж, и не подозревала ни сном ни духом. Это неопровержимый факт, доказанный фээсбэшниками. Она была просто выбранной и намеченной жертвой террористов для одной из их банальных схем: молодая девчонка, москвичка, живущая в трехкомнатной квартире в хорошем доме, недалеко от центра города, – весьма удачное приобретение для их деятельности. И не только ее жилплощадь, но и сама Настя была ценным приобретением для их интересов и планов: типичная русоволосая славянка, отличная мать для будущих воинов и верных дочерей их организации. И пофиг, что живет она не одна, а с родственниками, это не имело никакого значения – жертва выбрана и уже назначена, а мешающие осуществлению плана факторы легко устраняются при необходимости. Влюбить в себя молоденькую, не знающую жизни девчонку мужику на пятнадцать лет старше, профессиональному агенту-диверсанту, обученному в том числе приемам манипуляции с сознанием людей, не стоило никаких особых усилий. И, когда они поженились, он сразу же начал обработку Настюшки, выковывая из нее ярого адепта и приверженца истинной «веры», как у них это принято. Да только не довел обработку и до половины, поскольку ему пришлось срочно сваливать за границу. Все это Насте объяснили и растолковали, предъявив неопровержимые данные принадлежности ее муженька к определенной организации и занимаемого статуса в ней. Понятно, что Насте он представлялся под другим именем, которых у него немало, как и вполне себе надежных, настоящих, легальных документов на эти имена. По совету и при помощи сотрудников конторы Настюшка подала в МВД заявление о розыске мужа, а через год они же помогли ей оформить официальный развод с ним. Ну а еще где-то приблизительно через год ей сообщили, что, по их сведениям, ее бывший муж погиб.

– Почему она нам ничего не рассказала обо всем этом? – с явной обидой в голосе недоумевала Елизавета Егоровна, все еще не отошедшая от потрясения.

– Потому что не могла. Она дала очень серьезную подписку о неразглашении, – растолковал Вася. – Поскольку любые сведения и все, что связано хоть в какой-то степени с терроризмом, подпадает под гриф секретности и не подлежит разглашению. Да и зачем ей лишний раз ворошить ту историю и тяжелые воспоминания? Ей было всего восемнадцать лет, ну влюбилась девчонка, ну вышла замуж, три месяца прожила с мужем в полном наиве, да еще мама погибла накануне их свадьбы. Ты представляешь, что она тогда переживала? Наверняка же он стал для нее опорой и поддержкой в тот момент и замутил девчонке голову конкретно, быстро и четко, по проверенной уже не раз схеме манипуляции разумом. И вот, когда он пропадает, вдруг выясняется, что ее муж на самом деле не любящий и заботливый мужчина, а известный террорист, который намеревался обобрать и использовать ее самым страшным образом. Ты представляешь, что ей пришлось тогда пережить? Какое потрясение и разочарование?

Вася оборвал себя, резко втянув воздух, задержал дыхание, медленно выдохнул и, немного успокаиваясь, вяло махнул, закрывая тему:

– Забыла – и слава богу, и хорошо, что забыла. Умер и умер.

– Выходит, не умер, – заметила, задумавшись, Полина.

– Вот именно! – воинственно воскликнула мама, встряхнувшись возмущением. – Десять лет прошло, зачем она ему сейчас-то понадобилась?

– Да все за тем же! – раздражился Василий. – Включи логику, мам. За тем, что этим сволочам требуется захапать все, до чего они могут дотянуться! Потому что они используют любые возможности и шансы для укреп-ления своей организации! – как-то резко, в один миг захлестнуло его негодованием. – Потому что она все еще молодая женщина и может родить много славянских детей, которых воспитают бойцами-диверсантами, а девок продадут задорого, чтобы те, в свою очередь, рожали белобрысых детей. Потому что эта квартира так и принадлежит только Насте, а захватив еще и Савку и шантажируя, обещая насилие, пытки-издевательства и убийство ребенка и Насти, они еще и стрясут с меня, по ходу, все, что только возможно! Потому что я буду исполнять все их требования, все! – прокричал он придушенно, вынужденно сдерживая рвущийся из него дикий, бессильный крик, чтобы не разбудить, не растревожить Саввушку. – Буду исполнять! – повторил Василий, захлебываясь бессильной яростью. – До последнего надеясь спасти их обоих! Ее спасти!