Чтение онлайн

– Так почему же?!...
– завопила Машка.

– Потому что нас слишком мало, чтобы выпарить железо из крови. Ее не хватит на гвоздь.

– Чушь!
– сорвался Михаил.
– Если все так... надо взять... на станцию...

– Пока не накопится достаточно железа...
– тихо повторил я, уже не надеясь, что они поймут.

– Я возьму, - воинственно сообщила Машка. Двинулась к Мечу и без всяких колебаний потянула за рукоять что было силы.

Меч даже не дрогнул.

– Помнишь легенду о том, как король Артур доставал меч из камня? спросил я.
– У волшебных клинков это, похоже, распространенный обычай.

Наверное, Маша тут же бы и всадила в меня целую очередь, не повисни Соня и Костик у нее на плечах.

– Он... он...
– рычала Машка, - трус! Трус проклятый, из-за тебя, из-за тебя...
– она захлебнулась слезами.

– Всеслав-ведун, - подняла глаза Соня.
– Это правда, что ты можешь поднять Меч даже без его воли?

– Правда.

– Так почему же?!..
– ярость в ее голосе, казалось, сейчас зажжет окружающий лес. Я почувствовал, как Отец беспокойно поежился.

– Мы не выковали недостающего гвоздя.

– Я уже слышала это!

– Значит, Черный Перун ошибся в тебе, если ты не поняла меня.

– Ты хочешь сказать...

– Что тем, кого ты хочешь освобождать, это вовсе не нужно, Соня Корабельникова, брат мой во Черном Перуне.

– Но ведь... но почему...

Я опустил голову.

– Силами Титанов не играют, брат. Ты можешь воззвать к их помощи, презрев предупреждения - и кто знает, чем обернется твой порыв? Какие силы, какие бедствия проложат сюда дорогу?

– Неважно! Перед нами наш бой...

– А о тех, кому придется взяться за автоматы - или магические посохи - после твоего поступка, ты не подумала? Невозможно не делать выбора, но принцип Меньшего Зла все-таки существует. Потому что человек прежде всего хочет жить, и никто не вправе решать за него, идти ему в бой или нет. Когда он сам оставит дом, и возьмет... неважно что, дубину, топор или автомат - тогда да. Веди его на смерть, и он пойдет с радостью. А если нет...

– Но ведь это конец...
– прошептала она.
– Конец всему... они же никогда не поднимутся!

– Никто не знает, сколько в точности людей надо, чтобы выковать тот самый гвоздь.

– Можно... рассчитать, - подал голос Костик.

– Здесь не действуют правила вашей науки.

– Значит, ждать?
– всхлипнула Маша.

– Ждать? Нет. Каждый поступает по закону своей совести. Черный Перун ничего не запрещает.

– Идем отсюда, - вдруг резко сказала Соня.
– Все, что надо, мы узнали.

Всю дорогу назад шли в молчании. И - вроде недалек путь, а когда пришли домой, над краем леса уже встала заря.

Ребята казались бледными тенями. Каждый из них смотрел сейчас глубоко-глубоко в себя, и один Черный Перун ведает, что открывалось им в тех глубинах. Молча попили чаю. Молча повозились с рюкзаками, что-то доставая и перекладывая. Молча стали готовиться к дороге.

А потом над деревней пролетел вертолет.

– "Апач"!
– взвизгнула Маша.
– Что они...

– По нашу душу, стало быть, - сузив глаза, процедила Соня сквозь зубы.
– Не зря я вам про рейнджеров толковала... небось нащупал оружие в мешках, да и сообщил... наверное, думали, у нас тут база...

Второй вертолет. Судя по шуму, транспортник. Второй, третий, четвертый...

– Будут прочесывать, - побледнел Костик.

И четыре пары глаз с отчаянной надеждой воззрились на меня.

Возьми Меч. Спаси нас, мы еще так молоды, мы еще так хотим жить!

Я покачал головой.

– Не надо паники. Пока что еще никто не стреляет. Да и непохоже, чтобы они садились.

И верно - вертолеты сделали круг над деревней и, завывая винтами, ушли дальше, за Омшу, к глухим еловым островинам среди болот, к Мохову Озеру...

Я от всей души пожелал им напороться на Мохового Человека.

Ребята шумно завздыхали, хлопая друг друга по плечам, словно заведенные. Думают, что пронесло...

– Точно, те рейнджеры с вокзала... Ой, Сонька, да что ж теперь с тобой будет? Выходит, тебе ж в город возвращаться нельзя... и батька твой...

– Папа всегда к этому готов, - сухо и гордо отрезала Соня.
– Все равно надо возвращаться. В Питере спрятаться легче, чем тут. Вот только как добираться...

– Лесами пойдем, - пожал плечами Костик.

– Надо круга дать, выйти к железке, что от Неболчей к Любытину и до Окуловки, - подхватил Миша.

О Мече они уже старательно не вспоминали.

– Ребята, - сказал я.
– Ребята... вам нельзя никуда идти. Скорее всего, оцеплен уже весь район... ваши фамилии и физиономии на всех станциях, на всех сканерах. Даже если вы - лесами - и доберетесь до Питера - долго вам не продержаться. И отец твой, Соня...

– Он от меня отречется, - пожала она плечами.
– Он на хорошем счету, мы специально организовали пару провалов, чтобы ему верили. Оружие отдавали, склады, явки... только без людей, конечно. А квартира у меня своя есть. И документы добудем, нашим уже делали так. Нет, Всеслав-ведун, это наша война, и мы с нее, - она покачала головой, - в отставку не подадим.

Гордо вскинула голову.

– Понмаю, что ты сказать хочешь. Мол, оставайтесь здесь, будете в безопасности... нет, ведун, мы уж лучше пойдем. Гвоздь выковывать. Я ведь так понимаю... чашку под рану подставлять не нужно?

Она все схватывала с полуслова, с полумысли даже. Ах, какого воина терял, безнадежно терял Черный Перун!

– Соня, Маши, мальчики... Вас убьют. Вокруг деревни - кольцо. Они будут прочесывать все подряд.

– Значит, если они найдут нас в деревне, шансов у нас не будет совсем, - пожала она плечами.
– В лесу через цепь прорваться можно. Я знаю все приемы.

Кажется, я мог задержать их только силой.

Однако - будь прокляты и эта мудрость и эти видения!
– я словно наяву видел этот самый гвозрь, ало-ржавого цвета, словно и в самом деле состоящий из засохшей крови, медленно поворачивающийся перед моим внутренним взором; я понял, что он уже куется, куется не здесь, в потаенных, сокрытых даже от меня кузницах неведомыми мастерами - чтобы им был бы подкован конь моего Бога в тот день, когда эта земля захочет стать свободной. По-настоящему захочет.