Выпаренные сюжеты
Шрифт:
Ударный труд прерывает Рита Семенова, в слезах вбегающая в комнатенку писателя. Оказывается, недуг ее сына все более и более прогрессирует. У ребенка начался бред, он объявляет себя посланником внеземной цивилизации, “наблюдателем”, который должен вынести решение – достойны ли люди существовать, или должны быть уничтожены.
Писатель вступает с мальчиком в долгий спор. Он решает, что единственный способ помочь ребенку – убедить его, что люди не так уж и плохи. По мере спора Кульянов все более и более напрягается – речь мальчика по-взрослому серьезна, он проявляет неожиданные познания… неужели и впрямь перед Кульяновым – внеземной разведчик? К тому же выясняется, что Семенова – не настоящая его мать, ребенок был ей подброшен в младенчестве и усыновлен.
Пожалуй, споры между писателем и мальчиком несут в романе главную философскую нагрузку. В поисках “Абсолютного Добра” и “Абсолютного Зла” взрослый и ребенок проходят всю Москву. И если найти “Абсолютное Зло” удается без труда, то поиск добра как-то не складывается. Мальчик заявляет, что человечество будет уничтожено и он вскоре даст “сигнал в космос”. В то же время писатель узнает, что наблюдатель на Земле только один и если он сейчас погибнет – принятие решения будет отложено.
Что же делать – мучительно размышляет писатель? Убить потенциального губителя человечества? Или – признать, что люди достойны лишь уничтожения?
Не раз и не два, а целых три раза писатель собирается убить мальчика. Подходит с топором к его кроватке, сыплет в манную кашу крысиный яд, подключает к ванне электрические провода… Но в последний миг прячет топор и укачивает захныкавшего во сне ребенка, выбрасывает за окно кашу (в этом месте замечательно пародируются “Денискины рассказы” Драгунского, что придает мрачной и трагической сцене внезапный комизм), обрывает смертоносные провода… Наконец Кульянов рассказывает все Рите. Приемная мать мальчика сразу верит писателю. Какое-то время они размышляют, что делать. Наконец писатель восклицает: “Да если мы всерьез готовы убить ребенка – то ничего, кроме смерти, род человеческий не заслуживает!” Приняв решение смириться с неизбежным, Кульянов и Рита ведут мальчика в цирк, чтобы провести последний вечер среди веселых, смеющихся людей. Но в разгар представления мальчик говорит им: “Давайте пойдем в цирк и на той неделе?” Писатель и Рита понимают, что они выдержали последний экзамен и приговор человечеству отменен…
На этой оптимистической ноте и завершается роман Зарова “Новые карты рая”. При чем тут карты рая, я так и не понял, но с названиями книг у Зарова всегда были проблемы.
Впрочем, претензии к названию – единственные, которые можно всерьез предъявить автору. В целом же роман удался. Без сомнения, Заров свел в этом произведении четыре сюжетные линии, каждая из которых была достойна отдельного романа (а если засчитать “Лунный Рейх” – то даже пять). Щедрость для современного автора немыслимая! Зато она позволила Зарову превратить нехитрые в общем-то коммерческие сюжеты в концентрированные выжимки, сразу же выигравшие в качестве. Вспоминая историю с “русским медом”, можно сказать, что перед нами – “выпаренные сюжеты”, чье переплетение позволило добиться нового звучания всего текста.
Остается лишь надеяться, что Ярослав Заров изменит своему обыкновению, и следующая его книга будет не менее любопытной и неоднозначной. Ну а “Новой Космогонии” хочется пожелать дальнейших успехов на поприще издания необычной фантастики!