Чтение онлайн

Добровольца он представит!
– усмехнулся Чеботарев, проводив премьера. Он ни на минуту не сомневался, что добровольцем будет сам Виктор Викторович. Но Геннадию Николаевичу это было все равно, потому что неделю назад он уже опробовал методику, обеспечив себе, на первый случай, жизнь до двухсот лет.

Виктор Викторович достаточно хорошо знал человеческую натуру, чтобы не понимать, что Чеботарев вряд ли обидит себя и не воспользуется уникальным случаем обеспечить себе чуть ли не бессмертие. А то, что он промолчал про такой вариант и не стал ничего выторговывать для себя лично, говорило о том, что, скорее всего, он все уже проделал втихую. Ну и пусть. Пусть себе живет сколько угодно, оставаясь гарантом жизни тех, кто сможет воспользоваться его услугами.

Огромная стоимость проекта тоже не смутила премьера. Пусть денег не хватит на что-то другое, а на это дело они найдутся всегда. До сих пор работа лаборатории финансировалась из секретного фонда, начало которому было положено средствами, оставшимися после разгрома финансово-промышленной группы Сидорина. О существовании этого фонда не было известно даже нынешнему президенту. Денег пока хватало, но даже если средства закончатся, Виктор Викторович был уверен, что стоит ему только свистнуть, и любой олигарх на цыпочках принесет в клюве деньги, если принять его в дело, пообещав гарантированное долголетие. Оплатит и себе, и тому, кому скажут. И вообще, монопольное обладание методикой продления жизни открывало такие перспективы, что у Виктора Викторовича закружилась голова.

Подъехав к базе, Петя привычно нажал на сигнал, требуя открыть ворота. Но вместо этого из калитки вышел дежурный прапорщик и, указав на обочину, сообщил, что приказано никого не впускать до особого распоряжения. Обрубков попробовал возмутиться, но прапорщик был непреклонен, заявив, что выполняет приказ генерал-лейтенанта Ковригина. Правда, ждать долго не пришлось, через двадцать минут ворота открылись, и оттуда на бешеной скорости вылетели несколько черных автомобилей. Увидев их, Обрубков сообразил, кто приезжал к Мангусту и подумал, что времени осталось совсем немного. Предпосылки были неверные, потому что гости приезжали вовсе не к Ковригину, но вывод был сделан правильный.

17

– Что ты видишь плохого в том, что люди смогут жить долго?
– Жуковскому была непонятна тревога Захара.

– А ты сам не понимаешь?
– ответил вопросом тот.

– Не понимаю!
– отрезал Жуковский.
– Если такая привилегия дана нам, то почему мы должны отказывать в ней другим?

– Ты забываешь, сколько нас, и сколько их, - возразил Захар, и слово "их" неприятно резануло слух Сергея.
– Наша численность не меняется тысячи лет, и пополняется не нашими детьми, а теми, в ком живет дух. Мы не сами выбирали для себя такую жизнь. А теперь представь себе несколько миллиардов людей, на которых вдруг свалилось такое счастье - сотни лет жизни без болезней и преждевременного старения? И все эти годы можно бесконтрольно плодить потомство! Да за считанные десятилетия население планеты достигнет таких размеров, что не хватит никаких ресурсов, чтобы накормить и напоить всех! Можешь на досуге заняться подсчетами, сам убедишься. Вспомни, что сказал в свое время Господь, ограничив человеческую жизнь: не вечно Духу моему быть пренебрегаемым человеками сими, потому что они плоть; пусть будут дни их сто двадцать лет. А Господь мудр...

– Но почему ты отказываешь в мудрости людям? Разве у них не хватит ума сдержать естественное воспроизводство?
– не согласился Жуковский.

– Хватит, конечно, - ответил Захар.
– При помощи войн и геноцида. Это самый простой способ, и не сомневайся, что до него додумаются в первую очередь. Не исключаю и принудительную стерилизацию неполноценных народов. Теоретическая база давно уже создана, так что дело за малым.

Сергей молчал, не зная, что возразить, а Захар не унимался:

– Есть еще один вариант - долголетие станет товаром, доступным только толстосумам или людям, близким к власти. Это ничуть не лучше, чем вариант номер один. Богачи и правители купят себе бессмертие, но долго хранить тайну не смогут. А когда она выйдет наружу, начнется такое кровопролитие, перед которым померкнет любая революция.

– Тогда что ты можешь предложить?
– обескуражено спросил Жуковский.

– Нет уж, дудки!
– отрезал Захар.
– Я не собираюсь навязывать тебе свое мнение, слишком это будет просто. Действовать предстоит тебе, поэтому и решение ты должен принять самостоятельно. Подумай, как следует, но только не тяни, время не терпит. Я ожидаю твоих предложений не позже, чем завтра.

– Кстати, а откуда ты про все это узнал?
– поинтересовался Сергей, вынужденный согласиться с доводами собеседника.

– Работаем!
– усмехнулся Захар.
– Мы плотно обложили все выезды с базы и обнаружили несколько человек из персонала лаборатории. Жаль, знают они немного, а их шеф не покидает территорию базы, живет прямо там. И знаешь, кто это?

– Кто?

– Геннадий Чеботарев, который когда-то был помощником у доктора Лифшица, а потом продолжил его исследования. Именно его трудами и заботами мы все чуть было не отправились на тот свет. В общем, завтра с утра я жду твоего звонка. Очень надеюсь, что ты примешь правильное решение.

На этом они распрощались, и Жуковский поехал домой. Ему предстояло нелегкое дело - уговорить жену временно пожить на ювелирной фабрике. По дороге нужно было придумать убедительные доводы, чтобы Вера согласилась на такую смену обстановки. Очень не хотелось вмешиваться в ее сознание и прибегать к внушению. Но не хотелось и придумывать небылицы, поэтому, приехав домой, он решил действовать напрямую. Когда Вера услышала, что придется две недели безвылазно жить на фабрике, она, естественно, возмутилась и потребовала объяснений.

– Я не могу сказать тебе, для чего это нужно, но прошу тебя поверить мне на слово - это действительно необходимо. И Настя тоже будет с нами.

Наверное, Сергею удалось выбрать правильный тон, или подействовало упоминание о дочери, но Вера неожиданно согласилась.

Когда они приехали на фабрику, оказалось, что Бойцов успел поработать на славу, обеспечив полный комфорт в двух предназначенных для семьи Жуковских комнатах. В одной из них Сергей предложил поселиться Вере и Насте, которым предстояло некоторое время жить здесь неотлучно, а сам занял вторую, по той причине, что ему необходимо было уединение. Жуковский собирался как следует поработать в "Интернете", как он по старой привычке называл мировой эфир, невидимую сокровищницу знаний. Ведь к утру ему предстояло принять решение, которое, без ложной скромности, можно было назвать историческим.

Дождавшись, когда Вера с Настей ушли спать, Сергей уединился в своей комнате и погрузился в эфир. Он сам пока толком не знал, что конкретно будет искать, поэтому решил воспользоваться подсказкой Захара и проникнуть в доисторические времена, когда Господь, как написано в Священном писании, ограничил срок жизни человека. Задача оказалась непростой, ему долго не удавалось нащупать подходы к теме. Но вдруг в эфире рядом с ним появилось чье-то сознание, от которого веяло безграничной доброжелательностью, и Сергей сразу убедился, что можно безбоязненно следовать его указаниям. Ошибки быть не могло, потому что здесь, в эфире, интриговать и обманывать было невозможно, этому препятствовала сама его природа. Одновременно в голову пришло, что он уже сталкивался с подобным сознанием, и было это совсем недавно, в египетском подземелье. Только тогда было лишь мимолетное прикосновение, а теперь неведомый разум выходил на уровень прямого общения.

"Кто ты?" - задал Жуковский безмолвный вопрос, не испытывая ни малейшего страха.

"Узнаешь позже!" - последовал такой же безмолвный ответ.
– " Сейчас у нас мало времени, но я помогу тебе разыскать то, что ты ищешь. Следуй за мной".

Если пытаться объяснить то, что произошло дальше, обычными понятиями, то выглядело это примерно так. Прежде, перемещаясь в эфире в поисках нужных знаний, Сергей будто продирался через густые заросли, часто увязая в трясине. А теперь, увлекаемый невидимым помощником, он поднялся ввысь, и сверху увидел то, что ему было нужно.