Чтение онлайн

Я вздыхаю и печатаю ответ:

Все в порядке, папа. Я в порядке. Мне не больно, и никто мне тоже не угрожает. Обо мне заботятся.

Я улыбаюсь и следую за этим другим сообщением.

На самом деле я получаю некоторый юридический опыт, помогая г-ну Комарову в сделке с землей в качестве консультанта. На самом деле мы собираемся осмотреть место—эту старую фабрику кроссовок в Саутсайде. Обстоятельства странные, но это волнующе-хотя бы отчасти заниматься тем, ради чего я так усердно работал.

Я смотрю на свой телефон, ожидая маленьких точек, показывающих, что он что-то печатает в ответ. Но этого не происходит. Я продолжаю смотреть, ожидая ответа. Но еще через двадцать минут я наконец убрал телефон.

Думаю, мой отец исчерпал все свои “быть папой” на этих первых двух текстах.

– Все в порядке?

Я хмурюсь и смотрю в окно.

– Фиона.

Я медленно поворачиваюсь к Виктору. На мгновение мне хочется рассказать ему о моем отце—о том, как он почти не связывался со мной с тех пор, как Виктор забрал меня. Но он, должно быть, уже знает об этом, так как у он прослушивает мой телефон. Но также, как бы я ни злился на своего отца, есть беспокойство о том, что может случиться, если я все расскажу Виктору. Я вздрагиваю, задаваясь вопросом, на какое насилие он действительно способен.

– Ничего, просто…- Я качаю головой.
– У моей подруги Зои проблемы с одним парнем постарше.

Он хмурится.
– Какого рода неприятности.

– Это пустяки.

– Скажи мне, пожалуйста.

Я прикусываю губу.
– На самом деле ничего особенного. Просто парень постарше ведет себя отвратительно. Приставал к ней, писал ей всякие гадости. Что-то в этом роде.

Он хмурится.
– Я понимаю.

– Она…- Я улыбаюсь.
– Это Зои. С ней все будет в порядке.

Он кивает, с любопытством глядя на меня. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть в окно, и мои мысли возвращаются к моему отцу и к тому, что он не вел себя как настоящий отец.

Я все еще дуюсь, когда городская машина останавливается. Я также все еще киплю внутри. Я уже полчаса сижу в нескольких дюймах от этого человека, в тишине. Но это заряженная тишина. Как будто статическая искра повисла в воздухе между нами. Как будто он специально дразнил меня, чтобы я извивалась от желания, только чтобы оставить меня желающей. Чего я хочу? Его? Хочу ли я, чтобы опасный человек, который держит меня в заложниках, сделал что-нибудь со мной?

Однако ответ прост, даже если он унизителен. Конечно, я хочу.

Здоровенный телохранитель, с которым я, кажется, теперь дружу, открывает дверцу машины и протягивает мне руку. Я улыбаюсь, когда он помогает мне выйти, благодаря его. Но потом я останавливаюсь.

– Кстати, как тебя зовут?

Он хмурится.

– Ваше Имя , - подчеркиваю я. Ладно, значит, он русский. Я указываю на свою грудь.
– Меня зовут Фиона, - говорю я медленно, слишком громко.
– Что такое твое ...

Он хихикает глубоко и быстро.
– Меня зовут Олег, - ворчит он на совершенно естественном английском.
– И я родился в Квинсе.

Я съеживаюсь.
– О Боже, прости!

Но он просто улыбается и помогает мне выйти из машины. Когда он отходит, я смотрю на осыпающееся старое здание, возле которого мы припарковались.

– Что ты об этом думаешь?

– Я...
– Я хмурюсь.
– Я думаю, что это место захоронения токсичных отходов, которое сильно повлияет на ваши сбережения.

Он улыбается.
– Возможно, так и будет.

– Ну, по крайней мере, я уверен, что все, что вы запланировали для этого, будет прибыльным.

– Что заставляет тебя так говорить?

– Потому что большинство преступных операций таковы?

Виктор с любопытством хмурится.
– Я рассказал тебе, какие у меня планы на это место.

– Да, я уверена, - сухо говорю я, закатывая глаза.

Он ухмыляется.
– Ты мне не веришь.

Я пожимаю плечами.

– Вот.- Виктор протягивает мне папку с разрешениями и юридическими документами.
– Все это там внутри. Мои планы лежат вполне на поверхности.

– Те, что на поверхности, обычно такие и есть.

– Ты бы предпочла подождать в машине?
– бормочет он.

– О нет, я всегда мечтал побывать на месте, опасном для токсичных веществ.

На его лице появляется намек на улыбку.
– Тогда сюда.

Я следую за ним, осторожно ступая по строительным обломкам. Это место не похоже на -Чернобыль. Вокруг не валяется сырой асбест или что-то в этом роде. Это просто считается загрязненной землей городом и Агентством по охране окружающей среды. Итак, нам не нужны защитные костюмы, но мы просто, вероятно, не должны планировать есть какую-либо пищу, посаженную здесь, до окончания уборки.

Пока мы идем, я бросаю взгляд через окно. Здесь есть все необходимое для общежитий, огромная столовая, подходящая для университетского кампуса, тренажерный зал, открытая спортивная площадка, бассейн и… Я хмурюсь, а затем смотрю на него.

– Ты строишь школу?

Он пожимает плечами.
– Я уже говорил тебе, что я здесь делаю.

– Да, но...

– Но ты мне не поверил.

Я краснею.
– Может быть, не совсем.

Виктор останавливается и поворачивается ко мне. Его глаза с любопытством изучают меня, и он подходит ближе, когда мое сердцебиение учащается.
– Ты не находишь меня заслуживающим доверия?

– Почему бы мне не считать тебя заслуживающим доверия, Виктор?- Я дышу.

Он тонко улыбается.
– Помимо того, что я плохой, плохой человек?
– рычит он, подходя еще ближе.
– Я понятия не имею.

Я быстро оглядываюсь и понимаю, как далеко мы ушли от Олега и машины. Мы одни с другой стороны здания, которое в конце концов рухнет, в тени каких-то обломков. Мой пульс учащается еще больше, и я поднимаю на него взгляд. На моем лице смесь страха и желания.

– Если бы я задумал что-то гнусное, Фиона, - рычит он.
– Я живу в доме площадью четырнадцать тысяч квадратных футов, который я могу очистить от людей одним щелчком пальцев. Мне не нужно было везти тебя сюда всю дорогу.

Я сглатываю, глядя ему в лицо.
– Так почему же ты это сделал?
– шепчу я.

Он тонко улыбается.
– Возможно, это и было для что-то гнусного.

Я дрожу. Опасный флирт вспыхивает внутри меня.
– Например, застрелить меня или что-то в этом роде? Положить меня в неглубокую могилу?

Виктор идет прямо на меня. Я задыхаюсь, когда его рука скользит по моему бедру, притягивая меня к себе.

– Я, возможно, мог бы придумать гораздо более забавные вещи, которые мы могли бы сделать, - тихо рычит он.
– И все равно останусь плохим.