Чтение онлайн

Одна из особенностей разборных отношений состояла в том, что распределение было неотделимо от потребления. Переход к дележным отношениям сделал возможным отделение во времени распределения от потребления. Если раньше все женщины коллектива готовили и потребляли всю пищу совместно, то теперь возникла возможность раздельного приготовления и раздельного потребления пищи. Иначе говоря, стало возможным разделение женщин коллектива на нескольких раздельно приготовляющих пищу и раздельно питающихся групп. Внешним признаком каждой такой группы было, как правило, наличие собственного очага. Поэтому данные группы можно было бы назвать очажными.

Связь женщины с детьми не обрывалась после того, как они становились взрослыми. Старая женщина было центром вокруг которого выкристаллизовывалась очажная группа. В нее входили она сама, ее взрослые дочери и дети дочерей. Не исчезала эта группа и после смерти старой женщины. Ее теперь составляли сестры, их дочери и малолетние сыновья. И только тогда, когда дочери сестер становились взрослыми и сами обзаводились детьми, старая очажная группа распадалась на несколько новых. Взрослые женщины группы были иждивителями входивших в ее состав детей.

Совершенно ясно, что общество нуждалось в том, чтобы к содержанию детей были привлечены также и мужчины. Этими мужчинами прежде всего были братья матери, которые входили в состав одного с ней хозяйственного коллектива. В недрах общины стали образовываться иждивенческие ячейки, состоявшие из нескольких братьев, нескольких сестер и детей последних. Подобного рода ячейку я давно уже предложил называть родьей. Существование таких иждивенческих ячеек зафиксировано этнографами у значительного числа народов.

В результате парования каждая взрослая женщина была более или менее прочно связана с одним из взрослых мужчин другого рода. Когда возник дарообмен, люди, составлявшие пару, начали обмениваться дарами, что способствовало упрочению связи между ними. Пока мужчина и женщина обменивались дарами, они имели по отношению друг к другу определенные права и обязанности в сфере интимной жизни. Так начал возникать индивидуальный брак. Как свидетельствует этнография, во многих доклассовых обществах обмен дарами выступал как способ стабилизации половых связей между индивидами. Связь вступления в брак с обменом ценностями прослеживается и в последующей истории. Далеким отзвуком этого является обмен обручальными кольцами.

Вместе с возникновением экономической связи между мужчиной и женщиной, составлявшими пару, появилась возможность превращения паровника в иждивителя детей своей паровницы. И эта возможность постепенно стала превращаться в действительность. Обмен между половыми партнерами перестал быть эквивалентным, а тем самым перестал быть обменом. Мужчина стал давать женщине больше, чем получать от нее, и этот излишек стал идти детям. Такую экономическую форму можно было бы назвать дачевкладом. В результате возникла иждивенческая ячейка, состоявшая из мужчины, женщины и ее детей, т.е. семья. Парование превратилось в индивидуальный брак, а половые партнеры - в супругов.

Семья и родья какое-то время существовали бок о бок. Между той и другой иждивенческими ячейками шла упорная борьба, которая у разных народов протекала далеко не одинаково.

В условиях перехода к оседлости, что могло иметь и имело место и при господстве присваивающего хозяйство, возможно было поселение по соседству или даже совместное поселение двух материнских родов-коммун. Члены этих двух коммун, а тем самым и коммуны, были связаны дарообменными отношениями, которые постепенно превратились в отношения дачевклада. Результатом могло быть объединение обеих коммун в одну общину, социально-экономическая структура которой состояла из двух более или менее самостоятельных систем дележно-коммуналистических отношений, скрепленных отношениями дачевклада. При таком варианте развития родья долгое время продолжала сохраняться в качестве основной иждивенческой ячейки. Семья же оставалась на заднем плане. Экономические связи между супругами были крайне слабыми и неустойчивыми. Каждый из супругов и после заключения брака продолжал оставаться в своей родной очажной группе.

В условиях бродячего существования возникла тенденция к сближению и совместному передвижению и совместной жизни мужской и женско-детской групп, принадлежащих к разным родам дуальной организации, и тем самым к отрыву друг от друга мужской и женской групп одного рода. Результатом реализации этой тенденции было распад старых общин, каждая из которых была одновременно и родом, и возникновение качественных новых. Каждая из этих новых общин по-прежнему состояла из двух обособленных групп: мужской и женско-детской, но только эти группы, принадлежали теперь не к одному материнскому роду, а к двум разным. Очажной группой при таком варианте развития сравнительно быстро стала парная семья. Такая община состояла уже не из родей, а из семей.

Первоначально мужская группа каждой из таких общин пополнялась мальчиками, которые до этого входили в состав той женско-детской группы, которая принадлежала к одному материнскому роду с мужчинами, а тем самым - к другой общине. Таким образом, мальчики покидали общину, к которой принадлежали их отцы (т.е. мужчины союзного рода поколением старше), и навсегда переходили в мужскую группу, а тем самым общину своих дядей по матери (т.е. мужчин их рода поколением старше). В этнографической литературе это явление принято именовать авункулатом (от лат. avunculus -дядя по матери).

В последующем подобный порядок сохранился лишь у части народов, развитие которых пошло по такому пути. Произошло расщепление второго варианта развития на два подварианта. Но для простоты изложения я буду называть подвариант, при котором авункулат продолжал сохраняться, вторым вариантом, а отличный от него - третьим вариантом.

Третий вариант эволюции состоял в том, что мальчики стали из женско-детской группы свой общины переходить в мужскую группу этой же общины. В результате параллельно с материнским родом возник отцовский род, к которому в последующем развитии перешла ведущая роль. Наложение друг на друга двух филиаций: материнской и отцовской имело своим следствием возникновения своеобразной структуры, за которой в этнографической литературе закрепилось название системы брачных классов.

Но хотя социоисторический организм перестал совпадать с родом, последний не только не исчез, но и не утратил экономического значения. Перестав совпадать с общиной, род сохранился в качестве основы последней. Это особенно наглядно можно видеть на примере варианта с отцовским родом, который представлен значительным числом племен аборигенов Австралии. Люди, составлявшие общину или, как ее часто называют, локальную группу, были подразделены на три части.

Первую составляли мужчины. Все они принадлежали к одному отцовскому роду. Родившись в данной локальной группе, они оставались в ней до смерти. Вторую часть составляли женщины, родившиеся в данной локальной группе. Они принадлежали к тому же самому отцовскому роду, что и мужчины. Но в отличие от мужчин они находились в составе родной локальной группы только до вступления в брак. С выходом замуж они переходили в группу супругов. И наконец, третью часть составляли жены мужчин данной локальной группы. Они родились в иных локальных группах и пришли в данную в результате замужества. Первоначально они, вероятно, принадлежали к одному роду, отличному, разумеется, от того, к которому принадлежали их мужья. Но в дальнейшем они чаще всего начали принадлежать к разным родам.

Соответственно с этим люди, образовывавшие отцовский род, подразделялись на две части. Одну часть составляли мужчины, которые от рождения до смерти входили в состав одной локальной группы, т.е. жили вместе. Другую его часть составляли женщины, которые, родившись и повзрослев в одной локальной группе, с выходом замуж покидали ее и переходили в состав иной общины, в локальную группу мужа. Как видно из сказанного, мужчины составляли одновременно постоянное ядро как своего рода, так и своей локальной группы. Община и род, не совпадая полностью, имели одно и то же ядро. И в этом смысле община продолжала быть родовой, а род соответственно может быть охарактеризован как локализованный. Что же касается женщин, то они составляли периферию как своего рода, так и общины, в которую они переходили с замужеством.