Чтение онлайн

И только тогда, когда утвердилось государство, оно (да и то не сразу) взяло на себя обязанность наказывать за обиды, причиненные одними его подданными другим. Оно лишило своих подданных права убивать друг друга даже в отместку за насильственную смерть, не говоря уже о других проступках. Право убивать людей, своих подданных, государство оставило только за собой. И свою монополию на убийство государство всегда рьяно отстаивало, карая всякого, кто посягнул на жизнь его подданного, какими бы уважительными ни были причины. Именно тогда окончательно утвердился принцип “не убей” как регулятор отношений подданных государства друг к другу, но отнюдь не к членам иных социально-исторических организмов. И лишь значительно позднее этот принцип был распространен на всех людей, независимо от их социорной, этнической и религиозной принадлежности.

Во всяком случае, Р.Киплинг гораздо лучше, чем многие наши ученые мужи, понимал суть дела. Говорил же один из его героев:

“За Суэц попасть хочу я: зло с добром в одной цене,

Десять заповедей - силы не имеют в той стране.”[30]

Факты неопровержимо свидетельствуют: человеческая мораль всегда носила исторический характер. В зависимости от изменения самого общества менялись нормы морали, представления о добре и зле. Но исторический подход к морали далеко не равнозначен моральному релятивизму. Развитие морали носило кумулятивный характер. В исторически преходящей форме шло накопление того, что имеет непреходящий характер. В этом смысле можно говорить о формировании общечеловеческой морали, которое продолжается и сейчас.

Подводя итоги, подчеркну, что общество, а тем самым и социальное, присуще только человеку. У животных общества нет. У них существуют лишь различного рода зоологические объединения, ка-чественно отличные от общества. Соответственно, связи внутри этих объединений, конечно, нельзя называть социальными. Но какой-то термин, которым можно было бы обозначать эти связи, ну-жен. Таким термином могло бы стать слово "грегарный" (от лат. grex, gregis - стадо). В таком случае можно было бы говорить о грегарных и одиночных животных, грегарных связях, грегарной организации и т. п.

Все сказанное выше позволяет понять, в чем заключался процесс становления общества. Суть этого процесса состояла в обуздании зоологического индивидуализма зарождавшимися общественными, прежде всего социально-экономическими отношениями, и воз-никавшей как их выражение и проявление общественной волей. Эти зарождавшиеся общественные связи были первобытно-коммунистическими, коллективистическими. Животный эгоизм мог быть обуздан только человеческим, социальным коллективизмом. Со-циогенез закончился, когда биологические инстинкты были постав-лены под контроль утвердившихся социальных сил, когда возникли нормы поведения, которые были обязательны для всех членов объединения. Вполне понятно, что социально-экономические, то есть производственные, отношения не могли возникнуть без появ-ления производства. Зарождение и утверждение производства было основой социогенеза.

Далекими предками человека были крупные человекообразные обезьяны, жившие в эпоху миоцена (22-5 млн. лет назад). Это бы-ли обычные животные, в принципе не отличавшиеся от ныне живущих обезьян. И по физическому облику, и по среде обитания, и по образу жизни они ближе всего стояли к современному шимпан-зе. Эти древние антропоиды жили в лесу, обитали на деревьях. Од-нако будучи в основном древесными животными, они около половины времени проводили на земле.

В дальнейшем часть их от полудревесного-полуназемного образа жизни перешла к чисто наземному. Одни ученые связывают этот переход с изменением климата, приведшего к поредению лесов. Другие утверждают, что этот переход, скорее всего, был свя-зан с появлением специализированных, чисто древесных форм обе-зьян, с которыми антропоидам, оставшимся неспециализированными, трудно было конкурировать. Это побуждало неспециализированных антропоидов в поисках пищи переходить на землю, где они и раньше проводили значительную часть времени.

Древние крупные человекообразные обезьяны не отличались большой физической силой, и поэтому жизнь на земле таила для них немалые опасности. Они могли стать легкой добычей хищников. Приспособление одной части их к наземному образу жизни пошло по линии гигантизма - возрастания размеров тела и, соот-ветственно, физической силы, совершенствования естественного вооружения. Из числа ископаемых обезьян примерами тому могут послужить гигантский дриопитек и гигантопитек, из современных - горилла.

Развитие другой части крупных антропоидов приобрело совершенно иной характер. Как уже говорилось, современные шимпанзе используют природные предметы (камни, палки) в качестве ору-дий. Эту деятельность можно назвать праорудийной. Она не играет сколько-нибудь существенной роли в жизни шимпанзе. Можно полагать, что точно так же обстояло дело у наших миоценовых пред-ков. Но положение изменилось, когда они были вынуждены на-чать переход на землю.

Та их часть, развитие которой не пошло по линии гигантизма, все в большей и большей степени стала восполнять физическую слабость и недостаточность естественного вооружения использованием палок и камней для защиты от хищников. По мере перехода данных животных к полностью наземному образу жизни значение праорудийной деятельности непрерывно возрастало. И когда они окончательно спустились на землю, то уже не смогли существовать, не используя - причем систематически - различные природные объекты в качестве орудий.

Переход от случайного использования орудий к систематическому требовал и предполагал освобождение передних конечностей от функции передвижения. Так возникло прямохождение. В свою очередь хождение на задних конечностях способствовало возрастанию значения и совершенствованию праорудийной деятельности.

По мере приспособления к жизни на земле эти существа постепенно покинули лес и освоили открытую местность - саванное редколесье и саванну. Систематическое использование природных орудий было, по-видимому, вызвано в первую очередь потребностью в защите от хищников. Однако эти орудия очень скоро, а может быть и сразу, стали использоваться и для нападения.

Как уже отмечалось, современные шимпанзе в естественных условиях время от времени убивают животных. Вряд ли можно сомневаться, что аналогично обстояло дело у антропоидов миоцена. По мере продвижения из леса в саванну условия для охоты становились все более благоприятными. Препятствием для превращения шимпанзе в хищников было отсутствие естественного вооружения. У миоценовых человекообразных обезьян оно было снято переходом к систематическому использованию камней и палок. Из слу-чайности, как у шимпанзе, охота стала правилом, а затем превратилась в жизненную необходимость.

Таким образом, в основном растительноядные животные стали хищниками, хотя и своеобразными. В отличие от остальных хищников они охотились при помощи орудий. Другая особенность состояла в том, что эти хищники не были существами только плотоядными: они продолжали питаться и растениями, т.е. были существами всеядными.

В результате примерно 5-6 млн. лет назад часть миоценовых антропоидов дала начало существам, которые отличались от всех остальных животных. Они ходили на задних конечностях, систематически использовали палки и камни для защиты и охоты. Но людь-ми эти существа не были. Они не занимались изготовлением ору-дий и ничего не производили. Точнее всего их характеризует термин предлюди. Останки предлюдей впервые были найдены в Юж-ной Африке. Поэтому их назвали австралопитеками (от лат. australis - южный, и греч. питекос - обезьяна). В дальнейшем их об-наружили и в Восточной Африке.