Чтение онлайн

— Ерунда — каких-нибудь сорок миль.

— Я и не сомневался, что сорок миль для вас ерунда. Только смотрите, чтобы с Лорен ничего не случилось, дороже ее у меня никого нет. Значит, договорились, постарайтесь сделать это где-то в начале первого.

— Чтобы они пригласили нас к ленчу?

— Вот именно. Понимаете, Бандл, вчера я случайно встретил Лакомку и… Что бы вы думали? У Кутов будет и Теренс О'Рурк.

— Джимми, неужели вы считаете, что он…

— Вполне возможно. А почему бы и нет? Он малый отчаянный, да и вообще в немецких семьях поощряют всякие безрассудства. Не удивлюсь, если он окажется членом какого-нибудь тайного общества. И он и графиня вполне могут быть замешаны в этом деле. Кстати, в прошлом году он был в Венгрии.

— Но ведь ему ничего не стоило в любой момент похитить документы.

— Этого-то как раз он и не мог сделать — ведь так можно попасть в число подозреваемых. А вот влезть по плющу в свою собственную комнату — это гораздо надежней. Ничего не скажешь, чистая работа. Теперь инструкции. Для приличия немного побеседуйте с леди Кут, а потом всеми правдами и не правдами заполучите Понго и О'Рурка. Не отпускайте их до самого ленча. Ясно? Таким красавицам это пара пустяков.

— Так, в ход пошла грубая лесть.

— Нет, это всего лишь констатация факта.

— Ладно, будем следовать вашим указаниям. Хотите поговорить с Лорен? — Бандл передала трубку и тактично вышла из комнаты.

Солнечным осенним утром Джимми Тесиджер прибыл в Лезербери, где был радушно встречен леди Кут и холодно — сэром Освальдом. Зная, что леди Кут не прочь его просватать, Джимми изо всех сил демонстрировал, как он неравнодушен к Вере Девентри.

О'Рурк уже находился там и пребывал в прекрасном расположении духа. О таинственных событиях в Аббатстве он говорил с явной неохотой, хотя сгоравшая от любопытства Лакомка буквально изводила его вопросами, выпытывая подробности. В конце концов, чтобы ей угодить, он насочинял столько подробностей и так вошел во вкус, что теперь уже никто не мог бы понять, где правда, а где вымысел.

— Четыре человека в масках и с револьверами? А вы не шутите? — строго спросила Лакомка.

— Не четыре — шесть! Они схватили меня и что-то влили в глотку. Само собой, я сразу решил, что это яд и жить мне осталось совсем недолго…

— А что же украли, вернее, что пытались украсть?

— Бриллианты, конечно. Из короны русского императора, их тайно доставили мистеру Ломаксу, чтобы он поместил их на хранение в английский банк.

— Ну и лгунишка же вы, — добродушно заметила Лакомка.

— Это я-то? Пилот самолета, на котором привезли бриллианты — мой лучший друг. Но все, молчу — это государственная тайна. Спросите Джимми Тесиджера, если мне не верите. Хотя лично я ни за что бы ему не поверил.

— А правда, — не унималась Лакомка, — а правда, что Джордж Ломакс спустился без вставной челюсти?

— Там было целых два револьвера, — сказала леди Кут. — Ужасно, я сама их видела. Просто удивительно, как это бедный мальчик остался жив.

— Мне на роду написано быть повешенным, — отшутился Джимми.

— Я слышала, что там была русская графиня, классная красавица, — сказала Лакомка. — И что Билл от нее без ума.

— Она рассказывала ужасные вещи о Будапеште, — вспомнила леди Кут. — Никогда не забуду. Освальд, мы должны пожертвовать им деньги.

Сэр Освальд что-то пробурчал.

— Я возьму это на заметку, леди Кут, — пообещал Руперт Бейтмен.

— Спасибо, мистер Бейтмен. Так хочется им помочь. До сих пор не пойму, как это сэру Освальду удалось избежать пули и не схватить воспаление легких.

— Не говорите глупости, Мария, — одернул жену сэр Освальд.

— Я всегда боялась грабителей, — заявила леди Кут.

— Подумать только, ведь вы могли столкнуться с ним лицом к лицу. Вот класс! — прошептала Лакомка.

— Я бы так не сказал, — возразил ей Джимми. — Эти встречи весьма болезненны. — И он осторожно потер правое плечо.

— А как наша бедная рука? — спросила леди Кут.

— Почти зажила, а вообще было ужасно трудно все делать левой. У меня это никогда не получалось.

— Нужно с рождения учить детей свободно владеть обеими руками, — сказал сэр Освальд.

— А вы умеете? — Лакомка с уважением посмотрела на сэра Освальда.

— Конечно, могу писать и левой и правой.

— А обеими сразу?

— Это не имело бы практического смысла, — оборвал ее сэр Освальд.

— Да, — задумчиво проговорила Лакомка, — это было бы уж слишком классно.

— Представьте, что было бы, если бы в правительственных учреждениях правая рука не ведала бы, что делает левая, — вмешался О'Рурк.

— А вы можете делать все обеими руками?

— Что вы, нет, я закоренелый правша.

— Но карты вы сдавали левой рукой, — заметил наблюдательный Бейтмен. — Вчера вечером я обратил на это внимание.

— Ну, карты — это совсем другое дело, — не смутился О'Рурк.

Послышался унылый удар гонга, и все поднялись наверх, чтобы переодеться к обеду [29] .

После обеда сэр Освальд, леди Кут, мистер Бейтмен, мистер О'Рурк играли в бридж, а Джимми весь вечер флиртовал с Лакомкой. Последнее, что услышал Джимми, когда поднимался к себе в спальню, были слова сэра Освальда, обращенные к жене:

— Вы никогда не научитесь играть в бридж, Мария. И ее ответ:

— Знаю, дорогой, вы всегда так говорите. Не забудьте, Освальд, вы должны мистеру О'Рурку еще фунт.

Спустя два часа Джимми бесшумно — во всяком случае, как ему казалось — спустился по лестнице. Заглянув в столовую, он направился в кабинет сэра Освальда. На всякий случай прислушался и потом приступил к работе. Почти все ящики письменного стола были заперты, но с помощью причудливо изогнутой проволоки он быстренько их открыл, затем методично осмотрел ящик за ящиком, стараясь внутри все оставить как было. Пару раз что-то зашуршало, он насторожился, но его опасения оказались напрасными.

Наконец был обследован последний ящик. Джимми основательно пополнил запас своих знаний о сталелитейной промышленности; однако того, что искал, не обнаружил: ни сведений об изобретении герра Эберхарда, ни следов таинственного “Седьмого”. Конечно, он и не очень рассчитывал на успех, просто решил попытать счастья, раз уж представился случай. Поиски, увы, ничего не дали.

Отлично зная, какой острый у Руперта Бейтмена глаз, он проверил, хорошо ли заперты ящики, еще раз внимательно осмотрел комнату — вроде бы он не оставил никаких следов.