Чтение онлайн

Во сне Ирен была одета в пушистое персиковое платье с маленькими бретельками, украшенными драгоценными камнями. Он танцевал с ней, как и в реальной жизни. Даже песня была та же самая. Только платье было другим. Странно. Зачем его подсознанию понадобилось одевать Мэгги в платье Ирен и помещать ее на бал? Он все еще видел ее, стоящую там с длинными волосами и в красном платье, словно она стала частью воспоминаний.

***

— Он меня не помнит, — Мэгги произнесла слова, которые копились у нее внутри с тех пор, как ее выписали из больницы накануне утром. — Как будто ничего этого не было, Гас. Как будто он упал с балкона в 1958 году, а очнулся в 2011-м. Годы в чистилище исчезли, стерлись — и осталось только время, которое прошло, пока он был там. — Мэгги и Гас ехали в старом грузовике Гаса: Гас за рулем, Мэгги, прислонившись к пассажирской двери, смотрела в позднее полуденное небо.

Они были одни впервые с тех пор, как она вернулась домой. Ирен отправила их в магазин за парой вещей к ужину, а Шед гулял с новыми друзьями. Его звезда взошла после того, как он пережил пожар в школе. Его пригласили на несколько вечеринок и снова и снова умоляли поделиться своей историей. Они с Гасом договорились не пересказывать историю Джонни. В рассказе Шэда он силой выбрался из шкафчика, но упал, не успев выйти из школы. Его дедушка приобрел статус героя, когда нашел Шэда и вынес его на свежий воздух и в безопасное место.

Гас взял Мэгги за руку, крепко сжав ее в своей. Он ничего не сказал, просто держал ее за руку. Его милый жест стал для нее гибельным. Мэгги почувствовала, что плотина прорвалась, разочарование и неверие хлынули наружу вместе со слезами. Гас съехал на обочину, поставил машину на стоянку и притянул ее к себе. Он обхватил ее руками и успокаивающе сказал:

— Вот так, так, мисс Маргарет.

— Я думала, что это… это… это… чудо, — пролепетала Мэгги, цепляясь за жилистую руку Гаса.

— Так и есть, — тихо ответил Гас. — Это чудо.

— Нет, это… не чудо, — Мэгги с трудом поднялась на ноги, чтобы посмотреть в лицо Гасу. — Это просто другая форма чистилища… разве ты не видишь? Это н-ночной кошмар для Джонни. — Мэгги вытерла лицо, пытаясь заставить слезы перестать течь. Она несколько раз вдохнула и выдохнула, борясь за власть над своим отчаянием. Она молчала до тех пор, пока не почувствовала, как усталость начинает заглушать бушующие эмоции, и слезы не остановились.

Знаешь, как говорят.

— Будь осторожен в своих желаниях. — Ее голос был таким тихим, что Гас даже не расслышал. Но он услышал и кивнул, его темные глаза были полны сочувствия. — Я так сильно желала, чтобы у Джонни был второй шанс, чтобы у нас был шанс. Думаю, я сделала это просто силой воли. Теперь вселенная смеется… а я снова стала объектом шуток.

— Я думаю, что иногда мы сами добиваемся того, что происходит… просто если сильно этого захотим. Но это не значит, что все будет легко, даже если ты получишь то, что хочешь. Жизнь — это работа, девочка. Любовь — это работа. К тому же, влюбляться — это весело. Ничто не сравнится с этим. Только подумай, ты сможешь влюбиться в Джонни заново.

— Я никогда не влюблялась в Джонни.

— Но ты ведешь себя так, будто все кончено, — мягко упрекнул он. — Любовь не бывает красивой, мисс Маргарет. Думаю, именно поэтому так много людей не справляются с ней. Они не ценят трудные времена. Они ожидают, что все будет нарисовано и подправлено, как на картинках в журналах. На днях я рассматривал фотографии в журнале, который оставила моя дочь Малия.

— Гас!

Гас бросил на Мэгги такой взгляд, что она прикусила губу и постаралась не рассмеяться, как бы ей ни было больно.

— Там была статья о том, как они заставляют моделей на фотографиях выглядеть определенным образом. Они убирали немного лишнего веса, подправляли недостатки, даже увеличивали женские достоинства, а когда все было готово, женщина уже не выглядела как женщина!

— Женские достоинства?

— Ты понимаешь, о чем я, мисс Маргарет, — укорил Гас. — Они сделали женщину похожей на куклу — всю искусственную и пластиковую, с нарисованным лицом. — Гас резко вздохнул, как будто кто-то провел маркером по страницам его Библии. — Когда моя жена Мона заболела раком, она сильно похудела. Раньше у нее были красивые изгибы и густые вьющиеся волосы. Когда она проходила химиотерапию, волосы выпали. Она плакала и говорила мне, что не думает, что я смогу ее больше любить. — Голос Гаса стал мягким, а глаза зажглись от болезненных воспоминаний.

Мэгги сжала его руку, которая все еще держала ее, и утешила его в ответ. Гас некоторое время сидел молча.

— По правде говоря, Маргарет, я просто больше любил Мону. Я видел ее силу и терпение, ее нежное сердце, ее любовь ко мне и желание оградить меня от боли. Все это было для меня прекраснее, чем ее изгибы или красивые волосы. Все эти замечательные черты были выставлены напоказ, как никогда раньше, и у меня перехватило дыхание. Когда она умерла, я любил ее больше, чем в тот день, когда женился на ней. Женщина, на которой я женился, была прекрасна, но женщина, которую я потерял, была потрясающей.

— Не забывай так быстро о своем чуде, мисс Маргарет. Тяжелые времена часто бывают лучшими, потому что они делают вас ближе. Вы должны петь аллилуйю с крыш — праздновать.

Голос Гаса был мягким, и Мэгги не обиделась. Хотя, как ей казалось, у нее было достаточно причин, чтобы захотеть забыть, она не забудет свое чудо — ни сейчас, никогда-либо еще. Даже если бы он забыл ее.

Глава 4

Время собирать камни

— Мэгги, — начинает Ирен, накладывая небольшую порцию своего знаменитого капустного салата, — Помнишь, несколько месяцев назад мы наводили порядок на чердаке и пожертвовали все эти вещи в «Гудвилл»?

Мэгги рассеяно кивает, желая найти место, где можно было бы в танце выплеснуть собственное отчаяние. Ей натерпелось сбежать, и она подумывала о том, чтобы убрать кровать из своей комнаты, тем самым освободив больше места. С тех пор как сгорела школа, и ее выписали из больницы, она ни разу не танцевала. Она нуждалась в танце больше чем в еде, которую Ирен продолжала накладывать ей в тарелку. Она нуждалась в этом почти так же отчаянно, как и в Джонни.

— Мы ведь не могли отдать проигрыватель, не так ли? — взволнованно интересуется Ирен, — Я не помню, видела ли я его. Я пообещала дамам из исторического сообщества, что мы могли бы выставить его на нашем аукционе, который состоится здесь через несколько недель. Он должен что-то стоить. Он все еще просто отлично работает, и все эти старые пластинки из 45-ых годов в идеальном состоянии, — Ирен вздыхает. — Я вдруг внезапно занервничала, что, возможно, у меня случился один из моих провалов и я отдала его не подумав.

Что-то кольнуло Мэгги, и она на минуту присаживается, пытаясь понять, что именно.

— Я знаю, что мы не отдавали проигрыватель… но тоже не помню, что видела его. Чей это был проигрыватель, тетя Ирен?

— Он принадлежал Лиззи. Она любила его. Он стоял в комнате наверху, пока она не вышла замуж и не переехала. Когда Роджер и я вернулись в этот дом после смерти папы, проигрыватель все еще был здесь, прямо там, где она его оставила. Когда я переделала эту комнату в детскую, перенесла его наверх, на чердак. С тех пор им не пользовались, но он все еще работал, когда я переставила его туда, так что… Мэгги? Ты в порядке, дорогая?

— У нее раньше был медведь, его звали Джейми? — выпаливает Мэгги.

Ирен моргнула один раз, второй, а затем, заикаясь, ответила:

— Почему… Да! У нее такой был. Она назвала его в честь Джейса Дина… — ее голос затихает.

— Что, Мэгги? В чем дело?

— Я видела ее… то есть, я думаю, что видела. Когда была в коме… мне снился сон. По крайней мере, думаю, что это был сон. Я была в ее комнате. Проигрыватель стоял под одним из окон. На полу были пластинки. Она сидела на кровати и разговаривала с медведем. Это было так забавно, что я рассмеялась. Лиззи увидела меня. Подумала, что я призрак…