Чтение онлайн

— Где?

— Так вервольфы называют свою резервацию. Я, конечно, пока еще не рискнул там побывать, но фотографии видел… — Кэрриган стиснул кулаки. – Если я смогу сделать для вервольфов хоть половину того, что твоя тетя Андромеда сделала для троллей – я буду считать, что прожил жизнь не зря…

— Лайонел! — Драко чуть не ляпнул вопиющую бестактность, но вовремя одернул себя и сформулировал вопрос более корректно: — Ты уверен, что не переоцениваешь свои силы?

— Ни в чем я не уверен, Драааааако, – Кэрриган незнакомым жестом поставил локти на колени и положил подбородок на ладони. – Но я верю, что Господь подарил мне жизнь и наслал на меня испытания с определенной целью. Самоубийство – это смертный грех, а, чтобы жить, я должен верить, что мои поступки имеют смысл и я кому-то нужен…

— Ты нужен всем твоим друзьям и коллегам!

— Нет! Посмотри правде в глаза: если я больше не вернусь в министерство, то оно прекрасно без меня обойдется. Да, некоторые будут скучать без меня, но мое отсутствие ничего не изменит и никому не разобьет сердце…

— Ты ошибаешься, — сердце отчаянно заколотилось, но юноша продолжал говорить, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Лайонел, я не смогу жить, зная, что ты постоянно будешь находиться в опасности! Я не переживу, если с тобой что-то случится!

— Я благодарен тебе за жалость, но, увы, мне этого мало. Порой жизнь разводит друзей, и с этим ничего не поделаешь…

— Я испытываю к тебе не только жалость, — Драко сам удивился своим словам, но чувствовал, что поступает правильно. – Я, пока лежал здесь, о многом думал и поразился, каким был дураком. Ты любил меня – а я отвернулся и ушел, как будто любовь стоит не дороже упаковки драже «Берти Боттс».

— Ты поступил совершенно правильно, если не любил меня.

— Я не буду лгать и говорить, что любил тебя до безумия. Но… мне было хорошо, когда ты обнимал меня и целовал, а я отбросил возможность счастья ради… я уже и сам не помню, ради чего.

— Драко, — Кэрриган побледнел и закусил губу, — в тебе сейчас говорит не любовь, а послевоенный синдром! Он тебя догнал позже, чем других, но это все же произошло. Встретившись со смертью лицом к лицу, люди начинают мечтать о любви и часто принимают желаемое за действительное.

— Я не знаю, чего мне желать, Лайонел, а действительное у меня уже есть – ты! Если бы я знал, что говорят в таких случаях, то непременно бы это сказал! Но я не знаю… Не на колени же мне перед тобой вставать!

— Да что ты! – Кэрриган даже немного испугался. – Пожалуйста, пойми меня правильно! Я считаю, что ты достоин гораздо лучшего, чем гей–оборотень, который через несколько лет станет священником. Я знаю: ты сейчас отчаянно нуждаешься в любви, но тебе осталось ждать совсем недолго – буквально считанные дни! Когда тебя выпишут из больницы – перед тобой откроется весь мир! Ты сможешь встречаться с самыми красивыми и благополучными девушками или парнями – это уж как захочешь! И каждая девушка сочтет за честь стать твоей женой!

— Не всякая, — юноша хмыкнул, — знаю я одну чокнутую истеричку, она за меня не пойдет под страхом поцелуя дементора! Она меня считает фашистом! Фашисты – это…

— Я знаю, кто такие фашисты…

Драко вдруг испугался, сам не зная чего. Голос Кэрригана звучал тускло и невыразительно, а его лицо побледнело и исказилось, словно от сильной боли.

— Лайонел, что случилось? – быстро спросил юноша. – Тебе плохо? Целителей позвать?

— Нет, — казалось, что каждое произнесенное слово доставляет Кэрригану невыносимую боль. – Я в порядке. Я благодарен тебе за то, что ты захотел разделить мое одиночество хоть на несколько часов…

— Не часов, а…

— Я понимаю. Но выслушай меня, пожалуйста, и постарайся честно ответить на вопрос. С тех пор, как мы с тобой разговаривали первого января, ты хоть с кем-нибудь спал?

— Нет, — Драко смутился, — но какое это имеет значение?

— Ты сейчас как чашка, наполненная до краев, — не возражай мне, я старше и многие вещи понимаю лучше, чем ты! Тебе очень нужна любовь, и первый, кто ее тебе подарит, во многом определит твою жизнь. А я сейчас не считаю себя вправе определять твою жизнь! – Кэрриган закусил губу. — Если бы ты пришел ко мне до того, как со мной… как я стал оборотнем, — я бы рискнул. Даже если бы мы встретились всего один раз – я бы постарался сделать так, чтобы ты никогда не пожалел об этом. Но сейчас… все слишком сильно изменилось… Я не могу…

— Лайонел, мне абсолютно неважно, что ты оборотень! – юноша почувствовал, что краснеет, и порадовался, что из-за ожогов этого не видно. — Почему ты мне не веришь?!

— Дело не в моей вере. Просто я боюсь, что испорчу твою жизнь…

— Ты не…

— Давай прекратим этот разговор! – такого резкого тона Драко никогда прежде не слышал от Кэрригана. – Я верю, что сейчас ты говоришь совершенно искренне, но сути дела это не меняет. Предлагаю вернуться к этому разговору месяца… скажем, через три, — если ты, конечно, захочешь. А пока веселись, развлекайся, встречайся с кем пожелаешь – живи в свое удовольствие! Это мой приказ, и если ты его не выполнишь, то никакого разговора у нас не будет. Если три месяца спустя ты все еще не перестанешь думать обо мне так, как теперь, — приходи! В жизни бывает всякое – вдруг и вправду у нас может что-то получиться?

— Значит, три месяца спустя? День в день? Я напишу тебе накануне, и ты назначишь место и время встречи.

— Да. Но повторяю еще раз: следующие три месяца ты должен веселиться на всю катушку и спать с кем захочешь, иначе я не буду с тобой говорить…

— А если я не захочу ни с кем спать?

— Захооооочешь! – Лайонел поднялся со скамейки. – Можешь мне поверить… И, кстати, подумай о том, когда ты будешь готов передать мне права вутргрита.

— Кого?

— Вождя оборотней. Или ты сам хочешь править ими?

— Только этого не хватало! Но я не хочу, чтобы и ты якшался с этими нелюдями!

— Я сам теперь нелюдь, Драко, и готов принять свою судьбу. Ты не имеешь права выбирать за меня, даже если действительно меня любишь, а я все решил.

— Но, может быть, ты передумаешь…

— Я не передумаю, Драко, — Кэрриган усмехнулся грустно, но уверенно. – Я не хочу тебя торопить, но имей в виду: ты победил Грейбека, пережил Волдеморта, встречу с диким драконом и Туннели. Твои подданные очень заинтересованы в том, чтобы такой удачливый вождь, как ты, долгие годы правил ими и искренне заботился об их интересах. И покусать своего вожака–человека закон оборотням не запрещает…

— Но как же ты…

— А я уже нелюдь, мне терять нечего.

— А как же твои родители? О них ты не думаешь?!

— Когда я пришел в себя в больнице, то узнал, что они прислали мне письмо. Я надеялся… уже неважно, на что я надеялся. Отец написал, что укус оборотня – это заслуженная кара за мой грех. Когда родные узнали, что меня зачислили в Ридли–Холл, то написали мне, что не сомневаются: вскоре Церковь избавится от чар, которые я наложил на ее руководителей, и меня с позором выгонят. Но, так или иначе, сейчас я уже решил, что буду дальше делать в жизни. Ты можешь мне помочь – а можешь и помешать. Так что ты выберешь?