Выродок
Шрифт:
— Что вы, сэр, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, — нет проблем! Насколько я могу судить, в Министерстве вообще часто используются телесные наказания провинившихся сотрудников. Я уже привык…
Уизли громко стукнул дверцей шкафа, куда убрал железяки, и резко обернулся:
— Мистер Малфой, вы… — сказал он очень резко, но неожиданно одернул себя и закончил более спокойным тоном: — можете идти домой. Ваш рабочий день закончен. До свидания!
— До свидания, сэр, — юноша вышел, осторожно закрыв за собой дверь.
Драко был готов на все, чтобы отомстить, — но такой возможности не имел. Он часто вспоминал слова Горбина: «Однажды вы придете ко мне и согласитесь работать бесплатно – только чтобы я помог вам расквитаться с вашими обидчиками». Старик не ошибся и здесь: к голоду Драко уже привык и сейчас согласился бы даже бесплатно мыть полы без магии, лишь бы ублюдок Уизли получил то, что ему причитается.
Но Горбин отбывал пожизненное заключение в Азкабане. Юноша очень жалел, что не может написать торговцу и поблагодарить его за все, что тот для него сделал. Увы, переписка с узниками Азкабана была запрещена. Впрочем, Драко знал, что, даже получив возможность написать старику, не сделал бы этого: Горбин не выдал его и тем самым обязал жить долго и счастливо, не попадаясь в лапы мракоборцев.
К сожалению, кроме Горбина, младший Малфой не знал никого, к кому можно было бы обратиться с просьбой о помощи в таком деликатном деле, как месть, а повторять судьбу Маркуса Флинта не хотелось. Так что мечты по–прежнему оставались мечтами, а жизнь шла своим чередом.
Драко знал, что нищеброд отомстит ему за слова о телесных наказаниях. Это случилось буквально через несколько дней после избиения.
— Мистер Малфой, насколько я понял, вы очень стремитесь к самостоятельности, — хмуро сказал Уизли как-то утром. – Ничего не имею против. Сегодня на целевом выезде вы будете главным. Представьте меня как своего помощника и ликвидируйте проблему. А я поработаю с приборами: старые все равно ни фига не показывают, а новые я хотел ба проверить сам.
— А кто будет напрашиваться на чай? – спросил Драко, заранее зная ответ.
— Вы, конечно. Вы же главный!
— А если я откажусь напрашиваться? – этот вопрос тоже был простой формальностью.
— Пойдете в Азкабан. Мне не нужны подчиненные–тунеядцы.
— Я понял, сэр. Все сделаю…
— Здравствуйте, миссис Уиггинс! Я – Драко Малфой из Сектора выявления и конфискации поддельных защитных заклинаний и оберегов, а это Артур Уизли, мой помощник. Что у вас случилось?
— Это в гостиной, господа! Следуйте за мной!
— Мистер Уизли, пожалуйста, приведите в рабочее состояние приборы!
— Да, сэр, — нищеброд кивнул, доставая нелепого вида устройства, собранные им из разных магловских железяк.
Если бы юноше еще пару месяцев назад, даже в самое голодное время, кто-нибудь сказал, что он будет унижаться перед незнакомыми людьми, прося их накормить его, он бы не поверил. Но сейчас Драко было все безразлично: проиграв свою войну, он не видел особого смысла в том, чтобы привередничать. Юноша умел нравиться людям и без труда добивался намеченной цели.
Но это все равно было невероятно унизительно. И горечи от унижения не мешало даже то, что на выездах, где главным был младший Малфой, нищеброд держался с подчиненным подчеркнуто вежливо и называл его сэром. Юноша прекрасно помнил истинное положение вещей и чувствовал раздражение, видя притворство начальничка. Возмущало младшего Малфоя и то, что, притворяясь подчиненным, Уизли жрал так, словно несколько месяцев до того питался лишь иллюзорной едой.
Первое время юноша недоумевал, почему в некоторых домах их угощают чаем с выпечкой, а в некоторых – кормят настоящим обедом. Но однажды Драко все понял: те, кому приходилось голодать, старались посытнее накормить визитеров. Люди, страдавшие от нехватки еды, понимали, сколько энергии отнимает труд ликвидаторов, и хотели, чтобы их спасители сохранили силы для дальнейшей работы. А те, кто не сталкивался с финансовыми проблемами, не догадывались, что сотрудники Министерства могут голодать…
Драко также не понимал, в каких случаях начальничек доверяет ему быть главным. Юноше приходилось лично проводить и очень опасные, и ерундовые ликвидации заклятий как в богатых домах, так и в крохотных квартирках. Меньше всего Драко мог предположить, что Уизли предоставляет ему возможность руководить на целевых выездах в семьи, где подрастают девушки 15–17 лет. В Хогвартсе как раз заканчивался учебный год и студентки еще оставались в школе, но матери девушек брали на заметку красивого, прекрасно воспитанного и обаятельного ликвидатора из Министерства и с удовольствием с ним разговаривали.
Увы, сам Драко не находил в этих беседах ничего хорошего, а необходимость по двадцатому разу отвечать на одни и те же вопросы о жизни Министерства утомляла донельзя. Все пожилые дамы интересовались, как работается в Министерстве их родным и друзьям, но об этом их собеседник ничего сообщить не мог, поскольку на службе практически ни с кем, кроме Уизли, не общался.
Но еще больше раздражал Драко непременно задаваемый дошкольниками или пожилыми волшебниками вопрос об Особом отряде Департамента мракоборцев, который иногда называли Отдельным, а иногда – Летучим:
— А вы видели парней из Отряда, мистер Малфой? Они и вправду такие крутые, как говорят?
Юноша, стиснув зубы, объяснял, что Департамент Мракоборцев расположен на третьем этаже, а сам он сидит на пятнадцатом, поэтому видеть парней из Отряда не может при всем желании. Но собеседников это не останавливало:
— Это правда, что в Отряд принимают только людей со сверхспособностями?
Такие разговоры надоели Драко еще во время учебы в Хогвартсе. Даже слизеринцы с жадным любопытством обсуждали деятельность мракоборцев вообще и Отряда в частности. Некоторые студенты считали, что в Отряде служат супергерои, похожие на персонажей магловских комиксов, а пессимисты с пеной у рта доказывали: никакого Особого отряда в Департаменте Мракоборцев нет, это всего лишь утка для отвлечения внимания журналистов. Сам юноша думал, что истина лежит где-то посередине. Какое-то элитное подразделение у мракоборцев наверняка есть – оно необходимо хотя бы для того, чтобы рядовым сотрудникам было куда стремиться, — но никакими сверхспособностями бойцы Отряда не обладают. Жизнь – это не магловский комикс…
Увы, дошкольникам и пожилым волшебникам такие идеи вряд ли понравились бы, и Малфой отделывался общими фразами.
Как-то, через пару дней после того, как Драко впервые руководил целевым выездом, в конце рабочего дня начальничек сказал:
— Мистер Малфой, в нашем доме сейчас гостят кузины Флер – Мишель и Франсуаза Делакур. У мисс Франсуазы сегодня день рождения – ей исполняется девятнадцать. По этому поводу мы устраиваем небольшой праздник. Это, конечно, не Бог весть какое торжество, однако будет вечеринка, танцы, гости… Но сейчас идет война с великанами, да и учебный год в Хогвартсе еще не закончен, так что кавалеров придет не так уж много. Мы будем очень рады увидеть вас на этом торжестве, мистер Малфой! Уверен, мисс Франсуаза и ее сестра с огромным удовольствием познакомятся с настоящим ликвидатором заклятий…
Драко закусил губу: неужели идиот–начальничек и впрямь вверит, что он, наследник высокородной семьи, пойдет в гости к предателю крови и просто подлецу, каких мало?!
— Видите ли, сэр, — ответил он одними губами, — боюсь, мое состояние духа не слишком подходит для праздника…
— Если вам грустно, мистер Малфой, — возразил Уизли, — то вечеринка – это лучший способ развеяться!
— К сожалению, я и в самом деле не могу посетить ваш дом, сэр, — этот бесполезный разговор начал утомлять Драко. – Насколько я понимаю, сегодня неожиданно пострадали какие-то документы, которые нужно сдавать завтра с утра?