Чтение онлайн

И всё-таки это было очень здорово — рассекать эту гладкую податливую массу, одновременно твёрдую и покорную моим движениям! Чистейший аш-два-о, и мне не нужно было беспокоиться о вирусах или бактериях: на станции, утыканной фильтрами, любое подозрение на болезнь поднимало по тревоге медиков. А логос с упоением принимался выявлять источник опасности. Как рассказывала Сара («Наверное, она уже родила — надо бы её поздравить»), будучи посредником, она часто слышала, что для ИскИнов исполнение предназначения сродни оргазму. Ещё один маленький шажок к совершенству, ещё одна победа над хаосом… Но у «бэшек» это было немного иначе.

— Извини! — донеслось до меня, и прежде чем я успел среагировать, брызги от упавшего рядом мяча заполнили мой нос и рот, давая дополнительную возможность убедиться в чистоте и температуры воды. — Ты в порядке?

Очень хотелось спросить, как это они умудрились докинуть с другого конца бассейна, но общаться не хотелось, и я молча вернул им мяч: выпрыгнул из воды и швырнул со всей силы, устроив им ответный фонтан брызг.

— Вы как, в порядке? — не удержавшись, поинтересовался я.

Ответом был громкий смех.

Вот и ладно. Ребята пришли поиграть после смены, а заодно позаботиться о своём здоровье. Чтобы в медблоке не журили за отвисшие мышцы и животик. И чтобы выглядеть хорошо для своего партнёра. То есть примерно для того же, для чего сюда ходил я, только в моём случае на первом месте были художники из студии Оксаны. Что им там особенно нравится? Плечи? Значит, будет плавание. Лучше, чем беговая дорожка.

Внезапно я поймал себя на том, что жду приглашения. Всплески, удары ладоней по мячу и короткие восклицания, доносившиеся со стороны игрового поля, служили постоянным напоминанием о моей выключенности, об одиночестве, которому я, тем не менее, был рад. Я бы отказался, если бы меня пригласили, и нашёл бы дюжину аргументов! Но само приглашение значило очень много.

Узнали ли они меня? На мне не было предупреждающих знаков — бассейн оставался единственным местом, где я мог обойтись без проклятой маркировки. Мне это разрешили — Глава Станции выпустила распоряжение, и никто не стал его оспаривать, поэтому я мог спокойно плавать и нырять как обычный человек. И даже после того случая, когда я едва не утопил Нортонсона, ничего не изменилось.

Но они вполне могли узнать меня в раздевалке. Всё-таки я «звезда»: сначала репортажи Ирвина, потом всё остальное. Перевод в спецотдел сам по себе должен быть стать новостью: из помощников Главы Станции — в натурщики! Может, поэтому и не пригласили? Подозревали во мне наказанного нарушителя, от которого лучше держаться подальше?

Глупо было гадать, что происходило на самом деле — может быть, у них просто не было мест в команде.

Отдыхая после заплыва, я украдкой поглядывал на них. Смотреть на самом деле было не на что: над водой виднелись только головы и руки — и летающий туда-сюда оранжевый мяч. Но мне достаточно было знать, что они там.

Свободные. По сравнению с «такими же людьми» из прошлого они были до невозможности свободными — от страха, от необходимости выживать, от ненависти к тем, кто по воле случая или обстоятельств получил больше доступа к ресурсам. Они управляли своей жизнью и могли выбирать любую доступную возможность. Они были свободными от стереотипов, обязывающих быть «сильными», «умными», «бесстрашными» или «свободными». Они могли просто быть собой.

Они были свободны даже в любви — Утебаева рассказывала, какими запутанными были отношения в докосмическую эпоху. А может быть, она хотела подчеркнуть важность своего отдела, потому что одних проблем с обеспечением потребностей было достаточно, чтобы сойти с ума, а тут ещё все эти грехи и запреты. Впрочем, если пытаться совместить деторождение, воспитание и секс, то получится примерно то, что она описывала — необходимость постоянно разрываться между противоречивыми требованиями общества и при этом не иметь права признать эти роли несовместимыми…

В прошлом наверняка были похожие ситуации. Люди плавали в бассейне после работы и играли в мяч. И дружили. «Никакого отличия», — как объяснила Утенбаева. Но она ошибалась — я знал, что ошибалась! Потому что теперь всё было иначе.

После тренировки, в душевой я продолжал думать об этом, и так увлёкся, что не заметил, как ко мне подошли недавние игроки.

— Извини… Ты же Рэй? Тот самый? Андроид?

Я выключил воду — и позволил струям тёплого сухого воздуха обрабатывать мою кожу. Просторная белостенная душевая была по умолчанию общей, но с возможностью отгородиться. Я пожалел, что не воспользовался ширмой — и одновременно отлично понимал, почему я так не сделал. Опять надеялся, что со мной захотят пообщаться… Точнее, открывал такую возможность вопреки своему желанию.

Мне хотелось закрыться от всех, спрятаться, но я всерьёз опасался, что эти порывы приведут к болезненному затворничеству и, в финале, социофобии. Сначала убегаешь туда, где нет людей, потом просто не выходишь из своей комнаты. Как Дэвид — один из моих братьев, который очень тяжело переживал лишение статуса…

Вежливый кашель прервал мои печальные размышления, и вернулся в мир гладких белых стен, украшенных силуэтами китов и осьминогов. «А в Восточном были камбалы и морские коньки».

Парни, стоящие вокруг меня полукругом, выглядели мирно, но это ничего не значило… Для параноика вроде меня.

— Да, я. Рэй, серийный номер ДХ2-13-4-05.

— А что, есть другие Рэи? — хмыкнул один из них — самый высокий.

Я подумал о том, что рассказала Ядвига Зив, и улыбнулся в ответ:

— Не знаю. Я ещё не проверял!

— Отлично! — отозвался он, оценив шутку. — Ещё не проверял он… Ха!

— Хорошо, что у тебя есть чувство юмора, — заметил другой, с бронзовой кожей, с узкими сощуренными глазами, заметно перекаченный и похожий из-за всего этого на варвара. — Это пригодится!

— Мы хотим пригласить тебя в команду, — торопливо объяснил третий — «самурай» со следами свежих операций по всему телу. — В нашу. По баскетболу. Ты же играешь?

— Я умею, — кивнул я, пытаясь сообразить, что с ним случилось, что столько имплантационных стыков — его явно собирали по частям, и я был готов поспорить, что без моего матричного клонирования здесь не обошлось!

— Заметно, что умеешь, — кивнул верзила. — С таким-то броском…

— Но я андроид.

— Мы понимаем, — сказал четвёртый — высокий узкоплечий молодой мужчина со сломанным носом — впервые я видел такую травму не в кино!

«Интересно, что ему мешало…»

— И правила позволяют? — уточнил я.

— А кто их устанавливает, правила эти… — пробормотал «варвар».

— Ты же не механизм для забрасывания мячика! — хмыкнул «самурай». — Вон, даже в бассейн ходишь, чтобы быть в форме.

— У нас капитан выбыл, — объяснил «сломанный нос», не торопясь выходить из-за спин товарищей. — Ганеша Зотов — слышал? В общем, его починили, конечно, но играть он пока не сможет. А он был лучшим. А у нас летний турнир совсем скоро…

— И нам разрешили взять тебя, — подхватил «самурай». — На эти игры. Если ты согласен. Ты как, согласен?