Чтение онлайн

Если внимательно приглядеться, становилось понятно, что он не очень хорошо умел координировать движения своих конечностей. Для управления нижней парой рук нужны регулярные тренировки. А «нога» была одна, и она вполне годилась, чтобы перемещаться в пространстве. Но вот, например, в баскетболе ему было бы сложнее блокировать противников.

Я справлялся даже там, где были две ноги и цепкие натренированные руки, поэтому был уверен, что получится. Тем более что дистанция между нами сократилась: Ирвин, сам того не осознавая, сближался, а вот я не спешил отступать.

Посередине фразы (журналист увлечённо рассказывал, как мне будет плохо, когда все узнают, какой я на самом деле) я сделал резкий рывок и обманное движение, что прохожу справа. Он перегруппировался, приготовившись ловить меня, но я резко завернул влево — и он едва успел развернуться, оставив «окно» справа от себя. Будь у него две ноги, он бы перекрыл это пространство… Но я успел проскочить ему за спину.

Дальнейшее было делом удачи — и умения просчитывать чужой ход мыслей. Как я и рассчитывал, Ирвин развернулся на сто восемьдесят градусов, будучи уверенным, что я попытаюсь удрать. У него было несколько секунд, чтобы схватить меня, и он бы этим непременно воспользовался. Вот только я не собирался покидать «поле битвы». Вновь проскользнув ему за спину, я подсунул пальцы под платформу — плоскую, поскольку мы стояли на ровной поверхности — и, напрягшись, перевернул журналиста.

Конструкция его тела была достаточно устойчивой, поэтому мне пришлось постараться. В какой-то момент я решил, что ничего не выйдет! Но нет: покачнувшись, он всё-таки упал. На живот. Вернее на подставленные «вторые» руки, которые весьма ловко амортизировали падение. Сразу стало понятно, для чего они на самом деле нужны: удержать тело, если он вдруг свалится. И быстро поднять — не прошло и минуты, как журналист снова был в вертикальном положении, глядя на меня с удивлением и даже некоторым ужасом.

— Ты понимаешь, что ты сейчас сделал? — его голос дрожал — Ирвин явно не ожидал, что события пойдут таким образом.

— Оцените ситуацию! Оцените ситуацию! Подозрение на опасность второго уровня, — проснулся коридорный камилл.

Здесь я тоже не ошибся: всё произошло так быстро, что ИскИн не успел самостоятельно сделать нужный вывод. К тому же я сразу отошёл, не делая никаких движений в сторону противника.

«Интересно, а как бы И'сы отреагировал на такое?» — меланхолично подумал я.

— Отбой. Угрозы нет, — ответил Ирвин и повторил, словно убеждая самого себя:

— Угрозы нет.

Я стоял, опершись плечом о стену, и внимательно смотрел на него.

— Ты понимаешь, что ты сейчас сделал? Дурак, ты… Ты понимаешь, кто я? — он больше не угрожал — напротив, как будто умолял.

— Сотрудник службы Персонального Сервиса, подотдел общественного информирования, — ответил я. — Независимый журналист Ирвин Прайс.

Он покачал головой, отказываясь верить в происходящее.

— Ты понимаешь, что тебе сделают за нападение на меня?

Я кивнул:

— Как минимум ТФ, как максимум — навсегда.

Мы не упоминали кнопку. Если честно, в тот момент я вообще забыл про неё!

— И, по-твоему, я должен молчать об этом?

— Нет, ты должен пойти и заявить. Логос всё записал, — я кинул взгляд наверх. — По требованию всё достанут. Это нападение, даже не просто хулиганство. И повод есть. Мотив, — я с удовольствием произнёс это слово.

Потом добавил, стараясь, чтобы это звучало всерьёз.

— А если ты продолжишь угрожать мне, я нападу на тебя снова. Так что иди — заявляй! И меня уберут со станции. Подальше от… Ну, ты понимаешь!

Он сложил «вторые» руки, поправил комбо и отъехал, стараясь не упускать меня из виду.

— Это ты рехнулся!

Я ничего ему не ответил. Он постоял немного, а потом покатил к лифтам. А я пошёл к себе спать.

Нападение на журналиста — это не шутки! И как я сразу об этом не подумал? «Вот Нортонсон порадуется! Ирвин вечно доставал его!» — эта мысль придала мне уверенности, и помогла пригасить чувство тревоги, которой возникло сразу после нападения.

Нападение на человека — именно то, чего я хотел избежать… Нехорошо было применять силу, да ещё и против калеки! Но Ирвин не пострадал — разве что комбо помялось. И он мне тоже угрожал! Он тоже был готов применить силу! Вернее, он загородил проход. И я мог уйти. Но не ушёл.

Зато теперь я точно попаду под суд. Пусть моя смена давно закончилась, но нападение на журналиста, да ещё калеку, будет стоить очень дорого! Леди Кетаки будет довольна, что всё так удачно сложилось.

Вспомнив о начальнице, я проверил альтер. В списке висел непринятый звонок. И сообщение:

[Операция «Р-П-546» отменяется в связи с непредвиденными обстоятельствами. Вся активность должна быть заморожена. Рэй, позвони мне!]

Сообщение пришло до того, как я совершил своё преступление.

— Ты ведь многим был ему обязан?

— Да. И не я один, если уж по-честному!

Саласар хмыкнул, но промолчал.

— Ну, правда, между вами ведь не всё было гладко, да? Он стал твоим конкурентом, отнял всё славу…

— Не всю.

Трудно было решить, что он чувствовал: очки закрывали половину лица, и вообще он был скуп на эмоции. Но судя по пальцам, постукивающим по лысому черепу, он вновь был в замешательстве. И мне стало интересно.

Я примерно догадывался, почему в своё время Ирвин Прайс стал журналистом, а не профэкспертом. Власть тут была не при чём. Всё дело было в женщине, с которой он прилетел на «Тильду-1» на одном корабле. Короткое путешествие — скорее всего, они перекинулись парой слов, но он мог наблюдать за ней.

Он — заслуженный шахтёр, герой труда. Живая легенда, у которой всё позади. Она — политик на подъёме, администратор с большими перспективами. Очень разные люди, ничего общего. И как часто бывает, там, где нет рациональных мотивов, возникают мотивы нерациональные. Они провели вместе несколько часов, но ему хватило этого времени, чтобы пересмотреть приоритеты.

Конечно, не сразу он понял, чего хочет. Двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят лет назад он мог был строить планы и всерьёз на что-то рассчитывать. Но когда тебе за сто, на некоторые варианты лучше не закладываться — так он думал. А потом произошёл тот несчастный случай. Не первый в его карьере, но, по всей видимости, значимый. И в итоге он выбрал профессию, которая позволила защищать, оказывать мелкие услуги, проводить именно ту информационную политику, которая меньше всего ударит по Главе.