Выше головы! (CИ)
Шрифт:
— Это не то, — перебил он, догадавшись, что круг моих знаний достаточно широк, чтобы оспорить его теорию.
Что ж, я не мог угадать иврит по написанию, и не знал подробностей из истории освоения Тильды, но раскладку по языкам помнил. И я был уверен, что на каждой планете зреют похожие фантазии. Каждый считал свою систему самой правильной, а история Земли предоставляла богатый материал. Было бы желание, а теория всегда найдётся!
— У него особая сила, — принялся объяснять генерал, — У иврита. Потому что на нём говорили люди, которые верили в силу слов! И это сработало… Ты знаешь, что Цав переводится как «черепаха»?
— Буду знать, — отозвался я, впрочем, Телжан не очень-то меня слушал.
— А второе значение у этого слова — «приказ»!
— И что?
— Как — что? Названия дали до того, как мой материк сделали первым. Они не знали, что он самый безопасный — назвали по форме! А потом Цав сделали главным. «Приказ»!
— Ну, это закономерно, — кивнул я. — Тильду хорошенько побило, поэтому…
— А ты знаешь, что Катлян — это не только «касатка»? Если превратить это слово в прилагательное, получится «убийственный» или «смертельный»! И это самое опасное место на планете! Там каждый год погибают люди, мы вообще хотели убрать оттуда купола!
Нежно прозвенел треугольник — и жёлто-бежевый официант-буфетчик, похожий на медузу, выложил передо мной с полдюжины десертов. По чуть-чуть. В сумме — обожраться до полусмерти!
— Ну, хорошо, это не совпадения, а… не знаю, что-то, — сказал я, рассматривая угощения и силясь выбрать, — Как они повлияют на мою жизнь? Что я должен делать или не делать в связи с этим? — и я запихнул в род кусочек чего-то слоёного и, как оказалось, восхитительно-пряного.
Как только Телжан заговорил про «духов» и «силу слов», я тут же понял, что это проверка. Легендарный Пятый отдел.
«Так вот как они работают! Здорово, ничего не скажешь! Оценивают мою реакцию на этот мистический бред. Ну, мне не жалко. Пожалуйста!»
— Не важно, что ты делаешь, — ответил генерал. — Важно, во что ты веришь и что чувствуешь!
— Тогда я не верю в духОв, и в силу слов тоже, — я выбрал следующую сладость, похожую на орех из теста, — И я не чувствую ничего, кроме того, что это очень круто — то, что мы тут делаем. Что мы сюда добрались и запустили Проект. Я теперь понимаю, почему многие уходят сюда насовсем! Когда-нибудь Тильда станет совсем живой. А есть тут духовная сила или достаточно химии и гравитации… Ну, я думаю, духам понравится, когда здесь будут деревья, разные звери и всё в таком роде!
«Орешек» был ещё вкуснее. Новичку — то есть мне — приходилось отдуваться за всех! Поварской логос был рад поводу показать свой талант — он ведь, по сути, занял традиционное человеческое место! Тэферы его не ценили, предпочитая уделять пище минимум внимания. Им вполне хватало «плиток» с нейтрально приятным вкусом и всеми необходимыми веществами (я представил мёд и… чем там кормили своих личинок термиты?)
— Ты ещё убедишься, как сильно ты заблуждаешься, — отозвался Телжан, как-то вдруг погрустнев и сникнув.
Я опять подумал о трутне. Обидное сравнение, но генералу явно хотелось чего-нибудь позначительнее, чем «приглядывать за домом».
— Терраформинг — это больше, чем просто технология! — заявил он по инерции: я не поддался, но сразу отступить он не мог. — Названия даны не просто так. Ты ещё увидишь, что Тильда уже живая — больше, чем это можно вообразить!
Танго
Запись была прямой — с датой и прочими данными типа силы и стабильности сигнала, поэтому я легко мог узнать день, когда она была сделана. Достаточно было взглянуть в левый нижний угол экрана. Вчера. Ровно в 18:00 по станционному времени. На «Тильде-1» это было начало ужина, когда вечерняя и ночная смена точно не спит.
А Илона Бруни была лихенологом — занималась лишайниками, растущими на северном побережье Цава. В центральный купол она приезжала лишь по крайней необходимости, так что генерал Телжан и остальные, кто были «дома», очень удивились, увидев её. И при этом всём камрад Бруни слетала на другую сторону планеты ради этого сеанса связи. То есть ради меня.
Станция делала полный оборот вокруг планеты за семь суток, и гражданский канал работал три дня в неделю по станционному времени. Конечно, спутники обеспечивали постоянную связь, но для неё требовался доступ. Ничего серьёзного, по рабочим вопросам можно было пообщаться в любой момент, да только проблема была исключительно личная.
Причём настолько личная, что касалась двоих людей. И камрад Бруни была тут явно лишней…
«Если Рэй хочет начать с кем-нибудь отношения, я не против, совсем-совсем!»
Голосок у Бидди дрожал от волнения. Можно была даже решить, что это связь плохая, но я видел показатели: с техникой всё было в порядке.
«Наши отношения… мы не успели это обсудить, и они теперь считаются отложенными. Пусть он знает, что я не собираюсь их прерывать навсегда! Но я не против, если он будет ещё с кем-нибудь. И это моё собственное решение. Пусть не думает, что я обижаюсь или что-то ещё».
Я больше смотрел на неё, чем слушал. Впервые я видел Бидди не вживую, а на экране, и между нами были десятки тысяч километров. Теоретически, это могла быть и не она вовсе: логосу ничего не стоило смоделировать лицо и голос.
Если бы я заразился идеей всеобщего заговора, сомнения бы точно замучили — она это или не она? А если не она — как узнать наверняка? Спросить о том, что знаем только мы? Какую-нибудь интимную подробность — но какую именно? А если она не вспомнит? А если я узнаю наверняка — что дальше? Если это не она, то что случилось с настоящей Бидди Жигиной?..
Но я был здоров. Поймав себя на этих глупых мыслях, я усмехнулся и представил, как щелчком разбиваю паранойю, словно мыльный пузырь. Не было заговора — был закон, строго-настрого запрещающий подделывать людей. Первый закон, с которого начался Фикс-Инфо и на котором простые «три правила робототехники» окончательно обнаружили свою несостоятельность. А для ИскИнов закон считался важнее всего!
На экране была настоящая Бидди, единственная и неповторимая. Всё такой же небрежный пучок на голове и тёмные миндалевидные глаза, контрастирующие со светлой кожей. В целом она ничуть не изменилась с нашей последней встречи! Правда, времени прошло всего ничего. Но Бидди могла, например, что-нибудь сделать с волосами, чтобы подчеркнуть «новый этап в своей жизни». И я бы понял это желание. Однако она не стала ничего менять, лишь нацепила свой старый комбо. Вернее, «мой» комбо — антимаскировочный. Назло.
Камрад Бруни показала не весь разговор — только ту часть, в которой Бидди обращалась ко мне. Где она разрешала мне не считать наши отношения «парными», ведь тогда, когда всё начиналось, я выбрал именно такую форму.
«Он свободен, пусть сам всё решает! Я «за»! — она улыбнулась, как будто сдерживала слёзы, — Он совсем не обязан… И вообще… Я надеюсь, у него всё будет хорошо там… в ТФ… Он не должен переживать. Мы все тут помним о нём! Его никто не забыл!»