Чтение онлайн

«Вот и всё, — как будто кто-то сказал над моим плечом. — Ты сам это сказал. А она услышала. Ты — андроид. Представляю, как ей противно сидеть за одним столом с таким, как ты!»

Где циркулируют слухи? Существовало место, буквально созданное для неформального обмена информацией, и прямо с утра, позавтракав в «Огоньке», я занялся Сетью.

Строго говоря, так называли всю систему виртуального общения, куда входили альтеры, камиллы, логосы и каждый стенной экран, и которая использовалась везде, где невозможно было обеспечить прямой контакт — к примеру, собраться для совещания. Там, где получалось, старались увидеться, потому что виртуальность, при всех её достоинствах, всё-таки зависела от ИскИнов, а от них и так слишком многое зависело! Делать их посредниками на каждый случай — значит, очень сильно рисковать своим психическим здоровьем. Живой разговор обеспечивал не только передачу информации…

Но был такой тип коммуникации, при котором виртуальность становилась незаменимой. Подростки вообще предпочитали сочетать одно с другим, обмениваясь короткими сообщениями и одновременно переговариваясь вживую. Ну, а взрослые заходили с Сеть, чтобы обменяться личными мнениями и слухами — почему-то так было легче, чем глаза в глаза.

На общем форуме, по соседству с разделом, где можно было оставлять жалобы или предложения, имелся простой чат, с элементами анонимности (можно было представляться любым прозвищем и настраивать доступность к своим данным) и незамысловатыми правилами. Управлял им логос, но его модераторство было предельно мягким. Там я и начал искать.

Но вначале мне опять предложили зарегистрироваться — если я собирался не только читать, но и участвовать в обсуждении. «Пожалуй, всё-таки надо» — решил я и вбил «Рэй».

[Имя занято].

«Рэй ДХ2-13-4-05», «ДХ2-13-4-05», «Рэй-андроид», «А-Рэй» тоже уже использовались. Допускалось опротестование: всё-таки, это было моё имя, и я имел право защищать его. Но что-то подсказывало, что именно таких действий и ждут виртуальные скваттеры! Точнее, скваттерши. Они бы по первому требованию отдали мне моё имя, но потом подловили, чтобы извиниться, поболтать, может быть, искупить свою вину походом в какое-нибудь эксклюзивное кафе… Этого я точно не хотел!

Но если моё имя украдено — значит, я должен, в свою очередь, украсть чужое? Ну, уж нет! Оглядевшись на берёзовую кору стен и нежно-голубой потолок, которые всегда настраивали меня на нужный лад, почесав сначала подбородок, а потом затылок, наконец, я придумал.

[182-Т1-01].

[Принято. Добро пожаловать!]

«182-Т1-01» — так бы выглядело моё имя, если бы я был логосом. Ну, пусть гадают! Имя собеседника, который хочет сохранить секретность, можно было узнать только в случае доказанного нарушения форумных правил, а я не собирался подставляться.

В Сети было многолюдно, что было не удивительно в такие дни: фестиваль в конце февраля считался самым ярким, во многом благодаря кружкам и клубам, члены которых могли пропускать весну, лето и осень, но зимой следовало непременно блеснуть своими талантами. Так что обмен одними только впечатлениями поднимал активность сетевой жизни на невиданную высоту. А ведь были ещё и события типа «маскарадного» кафе, организованного старшеклассниками (в этот раз они нарядились в стиле вуду), или нового представления гимнастов, воскресивших китайский цирк.

На форуме отсутствовали только занятые в утреннюю смену, остальные были вольны уделить свободное время сетевому трёпу. Наиболее популярной, кроме подготовки к Новому Году и собственно фестиваля, стала знаменательная встреча Шестой с Четвёртым. А также выборы, причём моя персона попадала и туда, и сюда. И мне не нужно было искать намёки в других ветках — если они там и были, ситуацию это существенно не меняло, потому что в десятке самых популярных имелось отдельное дерево тем, называющееся «Особый допуск Рэя».

Кто именно вбросил этот слух, уже не важно. Я догадывался, кто и как — Елене Бос не составило бы труда пару раз «проговориться» перед дежурными болтунами, то есть перед третьестепенными журналистами, которые мечтали что-нибудь такое разузнать. Остальное было делом техники.

[Почему его отправили на Шестую? Какие-то особые связи?]

[Ему не зря поручили работать на интеллектуальном тестировании индивидуальности!]

[Говорят, это синхронизируется с его работой].

[А что, у человека может быть первый ФИЛД?]

[То есть он, типа, посол между ИскИнами и людьми?]

[Это возможности. Большие. Слишком].

[Поправка Т-191-006 должна была не допустить это! Почему вышло наоборот?]

[Тэферы называют его «кузеном камиллов» — мне сестра рассказала!]

[Я слышал, он лично просил перевести коридорного камилла из Лифтовой зоны Западного].

[Фикс-Инфо такого не учитывает. Совсем. Только меня это беспокоит?]

[Ну, он же столько хорошего сделал! Может, он и не ходил никуда…]

[Инфоцентр у нас хитрован!]

[Если надо, я готов проголосовать, чтобы ему разрешили. Тоже мне — нашли проблему!]

[Он всё равно скоро улетит в ТФ].

[Но это слишком подозрительно!]

Что ж, логично: Ниул сделал своим преимуществом неучастие в выборах на Квартера — его идею «Глава Станции не должен совмещать свои обязанности» трудно было оспорить, особенно когда она исходила от весьма результативного руководителя, который явно разбирался в выполнении своей работы. Аямэ стала бить в основное слабое место: меня. Точно также «Особый допуск Рэя» невозможно было опровергнуть: несостыковка между формальным и реальным позволяла сколько угодно пережёвывать эти вопросы.

Можно — нельзя, опасно — мелочь, человек — …

Мне, как объекту споров, не рекомендовалось вмешиваться — лишь смиренно ждать, когда они разберутся, и открывать рот, только если попросят. Что ж, примерно в таких же условиях живёт руководство: выполняешь свою работу, пока обсасывают твои кости, и ни в коем случая не пытаешься никому ничего доказать.

Я мог только ухудшить или улучшить свою репутацию, и, таким образом, повлиять на результаты Ниула. Значит, никаких любовных дел. Ничего даже близко похожего, потому что, стоит мне оказаться рядом с Зере, как она тоже попадёт в этот «горшок» и будет вариться в нём самое меньшее — ещё неделю. Отличный будет подарок от меня!

«Значит, вести себя аккуратно и обходиться официальными записями и фотками», — но почему-то от этой разумной мысли мне стало совсем нехорошо, и, пересев с кресла на постель, я упал на бок и свернулся калачиком.

— Скоро обед, — напомнил Р-ДХ2-13405-1.

— Я, наверное, здесь поем, — пробормотал я.

— Не рекомендуется. Понижение социальной активности негативно сказывается на…

— Хорошо, хорошо! — я перевернулся на живот и вжался лицом в подушку.

И тут завибрировал альтер, возвещая о приёме текстового сообщения.