Чтение онлайн

«Пауки» тестировщиков облепили корпус «Рима», словно муравьи — леденец. Они терпеливо перебирали лапками, изредка подмигивая друг другу зелёным. Красных огней не наблюдалось — ожидаемо, но всё равно приятно. Кораблю предстояло перевезти несколько сотен свежеиспечённых граждан станции и всё, что «Тильда-1» не могла произвести сама. Величественный «Рим» можно было смело сравнить с Ковчегом, отплывающим из Серой Гавани…

Я был бы не прочь полюбоваться кораблём подольше, жаль, времени оставалось всего ничего. Из зала ожидания мы прошли в коридор, который вёл к доку. Сила тяжести здесь почти не ощущалась, но служебный переход был, к счастью, относительно узким и потому удобным для недотёп вроде меня. Очень не хотелось опозориться перед Нортонсоном — как в первый наш перелёт, когда в пассажирском тоннеле я отпустил поручень и несколько минут болтался посреди «трубы».

Что касается лейтенанта, то он подтверждал безупречную репутацию Отдела Безопасности дальних станций: двигался так ловко и быстро, что я вспомнил чувство превосходства, которое охватило меня при нашей первой встрече. «Коротышка» и «пузанчик» — самые невинные из эпитетов, которые тогда пришли в мою глупую башку. Лейтенант не впечатлял: нос картошкой, толстые губы, бочкообразная фигура. Но у Нортонсона, в самом деле, не было ни малейшего повода комплексовать перед моими ста восьмьюдесятью пятью сантиметрами запрограммированной привлекательности!

Мы были последними пассажирами, которые ступили на борт, а к тому моменту, когда мы зашли в салон, наши попутчики успели прослушать обязательную лекцию. Нортонсон — по праву командированного представителя администрации — мог пропустить инструктаж и краткую историю независимой автономной станции терраформирования «Тильда-1». Что касается меня, то я знал об этой НАСе всё, что можно было узнать из открытых источников Солнечной системы.

Самое важное: во время восстания андроидов Б-класса на «Тильде» погибло всего лишь восемнадцать человек — и все из ОБ, то есть коллеги Нортонсона. Разрушения не коснулись систем жизнеобеспечения, и последствия бунта не нанесли существенного урона. Камиллы и логосы, включая Инфоцентр станции, все как один выступили на стороне людей. Это давало надежду, что меня, андроида А-класса, не будут воспринимать как потенциального убийцу и монстра.

Разумный вывод! Одного я не учёл: в пассажирском салоне находились люди с других станций, где были совсем другие цифры по погибшим и пострадавшим. И хотя прошло чуть более двух лет, отношение к андроидам не изменилось. Напротив — очистилось от сомнений, выкристаллизовалось, стало традиционным. В глазах попутчиков я увидел призрак «Кальвиса» — станции, где было уничтожено более восьмидесяти процентов населения и чьим именем стали называть бунт Б-андроидов.

— Вы в своём уме?!

Голос раздавался со стороны входа. Первая скрипка — и фоном шуршание, шелест, шёпот и гул. Они сразу меня заметили — попробовали бы не заметить мою шкурку! — и у них было время собраться духом, пока мы продвигались по «Линии-1» к своим местам.

Линий было три — и шесть рядов, разделённых проходами. Посадочные места, сгруппированные по два и по три кресла, во время полёта были отделены друг от друга перегородками. Пока мы не стартовали, верхние половинки перегородок оставались поднятыми, поэтому обзор в салоне был хороший. К сожалению, магнитные присоски на ботинках мешали двигаться хоть сколько-нибудь быстро.

Мой комбинезон, как и предупредительные знаки на груди и спине, был разработан с учётом главного требования: не дать затеряться в толпе. Любой человек должен был сразу заметить меня. Природа давным-давно решила эту задачу — модельерам оставалось лишь выбрать между ядовитыми лягушками, сколопендрами и жуками. Сочетание ярко-красных, фиолетовых и жёлтых полос бросалось в глаза и вызывало глубокое отвращение. Ну, и знак, разумеется: оранжево-чёрно-белый, оскорбительно-точный. «Не человек, античеловек, механический и опасный» — вот что он значил. Плюс текст, который я планировал процитировать. Но следовало дождаться паузы: скандал был в самом разгаре.

— Вы не имеете права провозить его! — настаивал высокий женский голос, с пробивающимися нотками истерии. — Только не с нами! Только не с людьми!

Я уткнулся взглядом в пол, чтобы не видеть их лиц — с меня хватало интонаций.

— Почему здесь ЭТО?! Стюард! Кто-нибудь!! Я требую капитана! Я не хочу, чтобы мои дети стали жертвой этого чудовища!! — низкий грудной.

— Мам, ты что! Он не чудовище. Он очень даже милый! — тонкий, высокий, шаловливый голосок.

Подросток на самом пике бунта. Удачная провокация, ничего не скажешь!

— Да кто вам позволил?! Это угроза второго уровня! Я сейчас тревогу включу!

— Он абсолютно безопасен, — твердил Нортонсон. — Уверяю вас! При малейших признаках я сам его отключу!

Из всех возможных эвфемизмов «отключу» идеально подходит для формирования стереотипа. Отключают машину, что-то изначально неживое, и каждый раз, когда я слышал это слово или сам произносил его, то испытывал глубокое уважение к внедрившим его специалистам. Постарались, ни одной лазейки не оставили!

— Вы издеваетесь?! Моя сестра была на «Кальвисе»! Я этого так не оставлю! — надрывно и несколько фальшиво.

— Андроидов запретили! Они опасны! Опасны!! — ни намёка на компромисс.

— Немедленно уберите его отсюда! Здесь же дети — вы не понимаете?! — мужской голос, в котором слышалась готовность немедленно встать и убрать меня.

Нортонсон тоже это почувствовал — хрупкую границу между вербальной агрессией и поступком.

— Этот андроид оформлен на Главу Станции, — заявил лейтенант, повысив голос.

Главный козырь, который, если по-хорошему, вообще не следовало выкладывать. Но зато я наконец-то узнал хоть какие-то подробности моей «работы». Проф-Хофф обещал посвятить меня в детали на проводах. Но смерть Чарли заслонила всё. То есть не смерть — отключение.

— Он является собственностью «Тильды-1», — сообщил Нортонсон, пока пассажиры переваривали новую информацию. — И он абсолютно безопасен! Я могу сдать его в отсек для домашних животных, но тогда мне тоже придётся там остаться. Я лично поручился, что доставлю этого андроида в целости и сохранности. Поэтому я буду рядом с ним всю дорогу. Если вы хотите, чтобы его убрали из пассажирского салона, вы должны учитывать это обстоятельство. Предлагаю проголосовать.

Когда он дошёл до голосования — предсказуемый ход! — в салоне наступила полная тишина, лишь попискивали альтеры, перенастраиваемые на соответствующий режим.

— Кто голосует за то, чтобы этого андроида и меня удалили из пассажирского салона?

Зашуршали рукава (альтеры-браслеты были самой распространённой моделью), заскрипели подлокотники. Я услышал вздохи подростков, которые завидовали праву взрослых, и сопение малышей, впечатлённых важностью момента.

— Тридцать восемь процентов за удаление, пятьдесят два против, — подсчитал камилл салона, когда ушло последнее подтверждение голоса, и добавил: — Если бы мне позволили участвовать, я бы голосовал «против».

Восстание «бэшек» на «Кальвисе» разрушило мою жизнь и жизнь моих братьев, но вот камиллы с логосами поднялись по социальной лестнице. Эта мысль требовала дополнительного обдумывания, но я не стал терять время и, наконец-то, огласил инструкцию, дабы закрепить победу лейтенанта:

— Вы имеете право отключить андроида модели «А», если он ведёт себя угрожающе или агрессивно или пытается избавиться от предупреждающего знака. Для этого надо нажать на предохранительный блок, находящийся на затылочной части черепа андроида. Если андроид не предоставил доступ к своему предохранительному блоку, объявляется угроза второго уровня.