Чтение онлайн

– Пономарёва, ты в своём уме? О детском доме чтоб я не слышала больше! Она нам с Ваней дороже всего, внученька наша, Богом данная… – Последние слова Вера договорила прерывающимся голосом.

– Вера… Вера! Прекрати. Слезами горю не поможешь. Рецепт я тебе организую. Сделаю. Только это будет дорого стоить. Лекарства выпишу импортные, от наших толку мало… При депрессивных эпизодах «Зофолт» и «Каликста», то и другое стоит больше тысячи, «Адепресс» где-то рублей шестьсот, но он наш, российский. «Зипрекса» стоит две с половиной, при острых маниакальных эпизодах…

– Ты не части, Рит, говори медленно, я писать не успеваю за тобой. Каких таких маниакальных? Она не маньячка у нас. Учится на «отлично», в комнатах убирается, её и просить не надо, сама всё сделает. А вышивает как! И бисером, и лентами… Картины целые, ты бы видела!

– Маниакальная фаза это эйфория. Повышенное настроение без причины, всякие идеи сумасшедшие… – объяснила Рита, и Вера на неё обиделась:

– Нет у неё никаких идей. И не сумасшедшая она! Нормальная. То несчастная, то счастливая, то прям жизни никакой от неё, то от радости скачет-прыгает.

– Ну, если острых приступов не бывает, тогда «Зипрексу» не надо. А когда скачет и прыгает, пусть принимает «Торендо». Это стабилизатор настроения, триста рублей упаковка. И за рецепт придётся заплатить. Деньги не мне пойдут, ты ж понимаешь.

Арина ничком повалилась на кровать, вжалась в подушку лицом. Выходит, матушка Анисия сказала правду. Может, попроситься в монастырь послушницей? Хотя вряд ли матушка Анисия ей обрадуется.

Деньги на таблетки у неё есть, Вечесловы выдавали на школьные завтраки, и за три года она скопила почти восемь тысяч. Могла бы больше, но завтраки в школьной столовой такие вкусные…

Щёлкнул замок, громко бахнула входная дверь: Вечеслов пришёл не в духе. Сейчас он всё узнает. Бабушка ему расскажет, и Арину выставят в два счёта, отправят в детский дом, зачем она им такая, с ней невыносимо, бабушка сама сказала.

– А вот и я! Аринка, ты где там, возьми сумки. Я их еле допёр… Вера! Что?! Тебе плохо?! Сердце?

Забыв о детском доме, Арина вскочила с кровати и выбежала в коридор.

– Баба Вера! Баба Ве-еее… Мама-ааа-ааа!!

В прихожей пахло морозом и мандаринами. Вера Илларионовна сидела на табуретке, бледная как снег, но живая. С кухни послышался звук бьющегося стекла и приглушённое ругательство.

– Вер! Где лекарство-то твоё, не найду никак.

– В шкафчике посмотри, в верхнем ящике.

– В каком шкафчике? Вся стена в шкафчиках…

Слышно было, как полковник открывал дверки шкафов, выдвигал ящики и с грохотом задвигал обратно.

– Да не ищи. Мне полегче уже, – успокоила его Вера, но он всё равно искал и никак не мог найти, потому что переживал.

На полу валялся флакон с нитроспреем «Изокет». Арина подняла флакон, села на корточки, положила голову бабушке на колени и сказала:

– Ба… А хочешь, я уйду? Я взрослая уже, работу найду с общежитием. Хочешь?

Вера Илларионовна погладила её по голове, как маленькую.

– Ты слышала, что ли, о чём мы с Ритой говорили? Нет у тебя никакой биполярки, и симптомов нет. Взрослая она… Уйдёт она… А нам с дедом как без тебя жить? Ты о нас подумала?

Обхватив бабушкины колени, Арина счастливо захлюпала носом.

–А таблетки купим. Ты от них поживее станешь, жить полегче будет. А дедушке не скажем ничего, – пообещала Вера Илларионовна. – Не плачь. У меня от твоих слёз сердце болеть начинает… А Маргарите больше в жизни не позвоню. Вымогательница! Прохиндейка! За рецепт запросила столько… Чуть до инфаркта не довела.

Арина бросилась в свою комнату, нашарила под кроватью коробку, вынесла в прихожую и жестом фокусника откинула крышку. Внутри обнаружились увесистые холщовые мешочки с десятирублёвыми монетами, на каждом красиво вышито: «500».

– Вы мне на завтраки давали. А я собирала, на чёрный день, вот и пригодились! Ба, ну что ты так смотришь? Ну, не завтракала, ну и что? Я утром не сильно голодная, до обеда могу дотерпеть. Тут почти восемь тысяч, потому что я иногда завтракала. А так бы больше было, – сквозь слёзы улыбнулась Арина

Вера вспоминала, с каким аппетитом внучка съедала обед, подбирая хлебом с тарелки подливу. «Эх, Аринка, Аринка…»

? ? ?

Таблетки без рецепта, которые «как мёртвому припарки», были куплены и сотворили чудо: Арина больше не плакала ночами, не мучилась совестью за греховные мысли о том, как отомстит Пашкиной компании, не просила святую Матрону о защите: «Адепресс» отлично справился с депрессией.

Влезла в интернет, прочитала всё о биполярке и воспрянула духом: получалось, что она не дотягивала даже до БАР второго типа, депрессия слабо выраженная, маниакально-эйфорическая стадия без глюков и всего такого прочего. Просто хорошее настроение, и всё. А гипомании, которая – ужас, у неё нет. Слава Богу!

На мир она теперь смотрела по-другому. И жить по Новому Завету больше не собиралась, потому что по нему никто не жил.

А как же тогда – жить?

В «Яндекс. Кью» Арина нашла статью Алекса Райхмана, который сравнивал Новый и Ветхий Заветы. С точки зрения христиан, все люди грешны по рождению из-за греха Адама, и этот грех может искупить только Иисус Христос. С точки зрения иудеев, живущих по Ветхому завету, все люди рождаются невинными.

К иудеям Арина не имела отношения, она христианка, и Вечесловы тоже. Правда с тех пор как отец Дмитрий получил у архиерея «отпускную грамоту» и перевёлся в Санкт-Петербург, в церкви Вечесловы бывают раз в год по обещанию, постов не соблюдают, богу не молятся. А живут хорошо и дружно, никому не причиняя зла, не делая долгов и не пересказывая сплетен. Если бы Аринина мама так жила со своим Жориком, то никогда бы не отдала Арину в приют.

На Тимофеевскую улицу она отправилась тайком от Вечесловых. Может быть, мама её помнит – как помнила её Арина шесть с половиной приютских лет и две недели, прожитые у Вечесловых. В детскую мечту, что мама её любит и скучает по ней, Арина уже не верила. Но может, хотя бы помнит…

На свой четвёртый этаж она поднималась с нехорошим предчувствием. Предчувствие не обмануло. В их с матерью квартире жили другие люди, и судя по всему, уже давно: железная дверь, за дверью собачий лай, звонить Арина побоялась. Постояла на лестнице и медленно спустилась вниз, касаясь ладонью грязно-зелёной стены. Пальцы нащупали потемневшую от времени надпись, вырезанную ножом: «Все люди твари».

Никакого ремонта в доме не было, поняла Арина. Ей вдруг стало так горько, словно мать отвезла её в приют только вчера, а не семь лет назад. Все люди твари. И мать тварь.

Арина отогнала от себя неприятные мысли, дочитала статью до конца и добралась до комментариев.

Комментарии к статье Алекса Райхмана представляли собой откровенный стёб. Одни писали, что Ветхий Завет это искажённый перевод еврейской Торы, и для славян он не годится. Другие утверждали, что Ветхий Завет – фундамент сразу трёх религий, иудаизма, христианства и ислама. Новый Завет предлагал побеждать зло добром. В Ветхом, который – перевод Торы, – требовалось воздавать злом за зло. Око за око. С волками жить…