Чтение онлайн

— Ты принес сладости?

Зумира, стоя на коленях позади Джованни, передала ему мешочек с конфетами, а тот в свою очередь протянул его макумбейру, и колдун положил мешочек на землю рядом с Изабель.

— Они любят сладкое, — пояснил он с улыбкой и принялся тихонько хлопать в ладоши.

Дах-дах-дах, дах-дах-дах...

— Они ленивы, — прошептал он. — Их нужно вызвать. Делай, как я.

И Джованни стал хлопать в ладоши, следя за длинными черными руками колдуна. То же самое делала и Зумира. Джованни это слышал. Затем макумбейру стал медленно раскачиваться на ягодицах, вращать глазами. Вдруг руки Джованни коснулось что-то мягкое.

— Цыпленок, — прошептала Зумира. — Передайте ему.

Джованни взглянул на маленького черного петушка со связанными ногами, который барахтался в ее широком подоле.

— Передайте ему!

Джованни с трудом положил перед макумбейру петушка, бившегося у него в руках. Костлявыми пальцами левой руки колдун стиснул шею птицы, в его правой руке блеснул нож, и на белую одежду брызнула густая черная кровь. Она капала на лицо заходящейся в плаче малышки, когда макумбейру поднял над ней умирающую в судорогах птицу.

— Нет, — закричал Джованни, вскочив на ноги. — Нет!

Макумбейру резко повернулся и ткнул в него окровавленным пальцем:

— Ты не смеешь...

Джованни ударил чернокожего тростью по руке, и тот взвыл от боли. Схватив свою дочь, Джованни крепко прижал ее к груди и, вытирая кровь с искаженного криком личика, заковылял из леса.

— Ш-ш-ш... — успокаивал он девочку. — Не плачь, дорогая. Не плачь!

Он решил испробовать всевозможные способы, чтобы развлечь ребенка, избавить от снедавшего его беспокойства.

Он плотно задернул шторы в детской. Затемнил свет.

Никаких перемен.

Выключил свет.

Ничего, кроме крика.

Он хлопал в ладоши, дергал себя за нос.

Ничего не изменилось.

Лаял собакой.

Опять ничего.

Раздвинул шторы, в комнату хлынул золотой свет солнца.

Изабель кричала.

Он поставил в детскую телевизор. Шли мультики.

На мгновение девочка успокоилась, ее личико озарила улыбка, когда она попыталась сосредоточиться на дергающихся фигурках.

И снова залилась плачем.

У Джованни отлегло от сердца. Это был хоть какой-то отклик. Положительный отклик. Уж теперь-то он докопается, в чем дело.

Он принес в детскую пятнадцатимиллиметровый проектор, экран, звуковую систему и дюжину фильмов, в основном мультики. Установил проектор, задернул шторы и включил экран. По стене побежали танцующие поросята, плещущиеся в воде утки, таскающие мясо мыши, трусливые койоты... Они вели машины, управляли каноэ, врезались в стены, кидались бутылками... Вопили, выли, визжали, хихикали, совсем как гуманоиды. Но Джованни не смотрел на экран. Глаза его были прикованы к дочери. Время от времени она затихала, то ли надорвавшись от крика, то ли забыв на миг свой гнев, свою печаль. Затем снова принималась плакать. В чем же дело? — размышлял Джованни. Что-то в этом есть. Ребенок успокаивается, когда фигурка на экране либо прыгает, либо двигается очень осторожно, словно крадется... Нет, не в этом дело... Музыка! Она реагирует на музыку, не на действие, а на сопровождение!

Джованни оживился. Он убрал проектор и принес первоклассную музыкальную систему, приглушив громкость, чтобы не испугать малышку.

Дрожа от волнения, он, как истый неаполитанец, поставил пластинку «О, мое солнце».

Изабель завизжала.

Следующим был Верди.

Опера ей не понравилась.

Джованни попробовал другие жанры классической музыки.

Квартеты Моцарта для струнных инструментов.

Девчушка притихла.

Девятая симфония Бетховена.

Определенно не то!

Этюды для фортепиано Дебюсси.

Девочка молчала целую минуту.

Но потом еще громче заплакала — видимо, музыка ее утомила.

Джованни велел разыскать все пластинки, какие были в доме. Покойная жена потратила на них целое состояние, и теперь он старался с их помощью разрешить мучившую его загадку.

Изабель обожала английский и американский рок-н-ролл. Джованни нашел последний альбом «Битлз» и поставил пластинку «Пусть так будет».

Никакого впечатления.

Затем Джеймса Брауна.

Громкий плач.

Среди разбросанных на полу Джованни нашел несколько пластинок бразильской музыки.

Ребенок буквально завыл.

Джованни был в панике. Дочка ускользала от него, как эйфория после выпивки. Что же все-таки с ребенком? Найденный им ключ не подходит к загадке.

Он лихорадочно менял пластинки. Затем, заметив, что ребенку не нравится, тут же снимал. Но ребенок не унимался. Дойдя до отчаянья, Джованни вытащил из альбома дюжину пластинок и положил на автоматический проигрыватель. В полном изнеможении он опустился в одно из маленьких розовых кресел, закрыл лицо руками и тихонько заплакал. Ребенок кричал и кричал. Джованни начал молиться. Вначале Святой Деве Марии, потом Святой Юдифи, покровительнице всех несчастных. Но самую горячую молитву он вознес Дженнаро, местному неаполитанскому святому.

Постепенно сон одолел его. Он не знал, как долго проспал, и очень удивился, обнаружив себя в изящном детском креслице. Солнце, должно быть, уже зашло, потому что в детской царила сумеречная прохлада. Все еще звучала музыка. Американский джаз — медленный, тягучий блюз сороковых годов. Пел женский голос. Джованни стало не по себе. Чего-то не хватало... Чего-то...

Детского плача.

Сердце Джованни сжалось, затем он подумал: девочка спит.

Благодарю тебя, Господи, за эту милость.

Он вылез из кресла, тихонько подошел к колыбели.

Большие черные глаза были устремлены на него Девочка улыбалась.

Джованни замер. Он ни разу не видел, чтобы дочь улыбалась.

Голос певицы на миг умолк, вверх взмыла мелодия саксофона. Лицо девочки приняло недовольное выражение, и вдруг она рассмеялась — опять зазвучал женский голос.

Наконец-то он понял, что нужно малышке. Джованни проковылял к проигрывателю и склонился над ним, стараясь прочесть наклейку. Затем поднял с пола альбом.

Казалось, стены дрожали от удивительного голоса певицы, в нем были и мудрость, и боль, и тревога, и нежность, протест и печаль, страсть и гнев. Он то заполнял комнату, то замирал.

Звуки саксофона, японской флейты, негритянские, неаполитанские ритмы сливались в одну чарующую мелодию.

Его дочь смеялась. Она смеялась.

Джованни склонился над кроваткой и, когда девочка потянулась к нему ручонками, дал ей палец. Малышка схватила его, положила в рот и снова рассмеялась.

Через несколько минут девочка уснула под музыку, крепко сжимая в своей кукольной ладошке указательный палец его левой руки. Уснула с улыбкой на губах.