Капли пота, мерцавшие на шее Геродота, ей были не видны с её земли её пронзительных небес, но всё же она, сливаясь с краешком рогожи на каменном полу, взирала на его труды о Скифии, а после она летела к хризантемам.
Осень цвела в садах, а тёмная страна в неё вонзала иглы чёрных сосен.
Ей было больно?
Нет?
В её глазах не слёзы, а вечерняя роса, не серый дождь – светящаяся просинь.
Она касалась век Гомера
Сонетная форма
Она касалась век Гомера имгновенно засыпала. Капли пота,мерцавшие на шее Геродота,ей были не видны с её земли,её пронзительных небес, но всё жеона, сливаясь с краешком рогожина каменном полу, взирала наего труды о Скифии, а послеона летела к хризантемам. Осеньцвела в садах, а тёмная странав неё вонзала иглы чёрных сосен.Ей было больно? Нет? В её глазахне слёзы, а вечерняя роса,не серый дождь – светящаяся просинь.
* * *
Читаю по слогам: я знаю тот, кто рядом не услышит плеск далёкой волны, крик чаек, песню одинокой русалки.
А ещё я помню грот, в котором пел Шаляпин, только морю, свернувшемуся псом у ног, в ночи, которую придумали грачи, летящие сквозь сон.
В густом миноре пологих склонов томные ручьи готовы превратиться в тропы.
Читаю по слогам: я знаю тоткто рядом, не услышит плеск далёкойволны, крик чаек, песню одинокойрусалки. А ещё я помню грот,в котором пел Шаляпин, только морю,свернувшемуся псом у ног, в ночи,которую придумали грачи,летящие сквозь сон. В густом минорепологих склонов томные ручьиготовы превратиться в тропы. Скорозима! В ней путь домой навек прервётсяглубоким снегом. Сахарная взвесьначнёт искриться в свете солнца, просто,неповторимо, словно синь небес.
Следы янтарной комнаты повсюду
Следы янтарной комнаты повсюду:под липой, под ольхой, и в парке, и в саду…На кухонном столе немытая посуда,оставлю так, оденусь и уйдугулять, пока дожди ещё не вправелатать октябрьский солнечный камзол…Уже не Керчь, ещё не Балаклава,зло бьются волны о восточный мол,но крымской ночи день уже не равен,другою стала милая Ассоль.Другими стали горы, птицы, шхуныи даже рыба в ряжевых сетях,Кленовых листьев парус на ветвяхрвёт даже ветер ласковый, попутный.
Пока не найден крымский минотавр
Пока не найден крымский минотавр,сухие травы слушают рассказы.Будь родом киммериец или таврвсе дети русы и голубоглазы.Но почему из ласточкиных гнёздночами выползают только змеи?..А там, где зрела винограда гроздьобъяты синим пламенем шалфеяпророщенные зёрна тусклых звёзди ржавые оковы Прометея…Но почему мы жертвуем собойво имя Слова в мире бессловесных…Закончился сезон, у скал отвесныхвсё глуше корабельных волн прибой.
Пиши огнём в зародыше слезы
Пиши огнём в зародыше слезы,как будто кто-то ждёт у входа в летотепла и ослепительной грозы,знакомым с детства голосом пропетой.Разделим сон на берега, покау моря пресный запах. Память словадолжна быть легче взятого в кольцоночного света, чтобы дотянутьсяи вытащить его из глубиныокна и рассказать ему о солнце.Реальность такова что в ней нас нет,Ни поцелуев, ни надежд, ни встречи,В ней только то, что ранит и калечитЗачем нам это, знаешь ли ответ…
Волна, волна, века всё тот же плеск
Волна, волна, века всё тот же плескРазмеренно, уверенно, спокойно.Исчезли тени греческой колонныБортов галер не слышен больше треск.Что в вечности моей пошло не так?Минуты, дни, свет солнца, ночи мрак,Сарматские нежданные набеги.А дальше пустота и этот берегРаздробленный слепой медузы черепИсчерпан жизни смысл и это знакПреобразиться в блеск подлунных волн,В шуршание сухой полыни, в ветер,В рыбацкие развешанные сетии тонущий в песке рыбачий чёлн.
Татьяна Тареева
Ничуть не споря с берегом седым
Ничуть не споря с берегом седым,Четырнадцатистрочные поклоныОт коктебельской бухты катят волныМелодики холмов. Пастельный дымРасцвечивает лист. Раздумий краскиНаощупь? Пусть наполнят без опаскиБокалы перевёрнутые гор —Стекает дух серебряного века,Графична обезлиственная ветка,Неспешен созерцанья разговор.Внутри спокойна, музыка – вовне:Коль море поглотит луны дорожку,Останется душа пустопорожней.Но акварель засветится во тьме.
Валентина Агапова
Но акварель затеплится во тьме
Но акварель затеплится во тьмеСветильником Киммерии печальной,Пока луна завесилась вуалью,Пока закат не вспомнил об огне.Слегка штормит, и за волной волнуРаскатисто по галечному днуПрибой на берег неустанно нижет.Ничто не предвещает здесь беды,Пусть громоздятся всех времён следыМеж скалами, что древностию дышат.Насквозь пронзает ветром кочевым.А облака такие же, как в прошлом,Вот над холмом – не в белом ли ВолошинС небес глядит на обновлённый Крым?
Лена Павлова
Москва
Скользил в ущелье бархатный сезон
Скользил в ущелье бархатный сезон —Адажио в классическом балете,Как занавес изорванные сети,Холодный ветер южному вдогон.Солёным цветом брызнула волна,Наполнив бирюзой твои глаза,Звучала эхом речь экскурсовода.На палубе промокшей теплохода