Чтение онлайн

– Пожалуй, – кивнул Картер и рассмеялся, – хотя боюсь, он может вас сожрать.

После завтрака Картер обнаружил, что приготовления к охоте уже в разгаре. Оказалось, что вместе с ним должны отправиться человек двадцать прислуги – они утверждали, что прежде путешествовали с отцом. Енох был готов указать дорогу, но остаться и принять участие в охоте не мог, так как без него остановились бы часы. Картеру выдали пистоль с перламутровой рукояткой, не похожий ни на один из виденных им раньше и лишь смутно напоминавший по системе творения мистера Кольта, но гораздо тяжелее любого из иных. Для того чтобы хорошо целиться и справиться с отдачей, держать пистолет нужно было обеими руками. Кроме того, Картер получил тяжелый плащ и копье длиной четыре фута с тяжелыми резными гардами, предназначенными для сдерживания напора дикого зверя.

– А ружей мы не захватим? – поинтересовался Картер.

– Вам не придется пробираться ни по лесам, ни по болотам, – объяснил Енох. – Предстоит ближний бой. Джоркенс знает Наллевуат как свои пять пальцев, он станет самым лучшим проводником для вас. – И Енох указал на высокого поджарого мужчину с загорелым лицом, который укладывал вещи в дорожный мешок.

– Похоже, я плоховато подготовлен, – заключил Картер. – У моих приемных родителей я охотился на мелкую дичь, а на крупных зверей – ни разу в жизни.

Джоркенс кивнул:

– Ясное дело, только вы не забывайте: у вашего отца это в крови было, стало быть, и вам досталось. А еще помните: это не развлечение. Мы идем туда, чтобы избавить Наллевуат от самых жутких тварей, каких только можно себе представить.

Вскоре после этого разговора они тронулись в путь. Енох шел впереди, Джоркенс – рядом с Картером. Они быстро прошли в дальние комнаты. К изумлению Картера, дальше отряд отправился прямиком к двери под лестницей для прислуги. Чант ожидал их на пятой ступеньке. Он перегнулся через перила и произнес:

– «Бывало, в детстве, от игры устав, и по постели смятой разбросав солдатиков любимых оловянных, я наблюдал, как войско их идет за перевалы валиков диванных в далекий и решительный поход». Доброй охоты, господин мой. Но помните: «Нет мест уединенней, чем могилы, но кто там станет обниматься с милой?» Так что будьте осторожны. – Он помахал Картеру рукой и подмигнул.

А Служитель последовал за Енохом в дверь, ведущую в комнату, где он не бывал уже более десяти лет. Как всегда, здесь горел светильник. Енох прошел прямо к Зеленой Двери, которая, наверное, так и стояла незапертой с того самого дня, когда Картер украл у отца Ключи Хозяина. Слезы стыда заволокли его глаза, когда он переступил порог и вновь очутился в туманных залах, точно таких же серых, какими он их запомнил – серые цветы на серых стенах, переходящих в серые ковры, и потолок, скрытый дымкой. Даже запах тут был серый – так пахнет дымящийся пепел. Енох свернул вправо, в широкий коридор. Вновь, как много лет назад, Картер испытал боль и озноб. Казалось, все его тело переделывалось, перестраивалось. Судя по мукам, отразившимся на лицах его спутников, они испытывали такие же ощущения. Все остановились, ожидая, когда боль отступит.

– Это Длинный Коридор, – сообщил Енох.

– Удачное название, – отметил Картер. – Далеко ли он ведет?

– Далеко ли ведет круг? Он догоняет сам себя и нет ему конца, – отозвался Енох. – Единственное – он не всегда будет таким бесцветным. Он связывает всех членов Белого Круга. Мы сейчас в Большом Крыле Дома, а меньшая его часть, покинутая нами, зовется Внутренними Покоями.

– А что лежит за пределами Белого Круга?

– Другие царства и страны. Некоторые из них дружественны Эвенмеру, другие – нет. Белый Круг – сердцевина нашей силы.

– А если анархистам удастся овладеть Внутренними Покоями?

– Этого будет мало. Их путь к власти требует большего. Однако потеря Внутренних Покоев стала бы ощутимым ударом. Они – сердце Высокого Дома.

– Так не глупо ли было мне уйти, когда нам грозит такая опасность?

Енох негромко рассмеялся:

– А останься вы, что бы вы стали делать? Если вам суждено стать Хозяином, вы должны играть эту роль. А сейчас нужен Хозяин, мы слишком долго жили без него.

– Прошлой ночью в библиотеке меня разыскал Долговязый и предупредил о том, что мне будет грозить беда, если я не откажусь от своих притязаний и не покину Дом.

– Вы ходили в библиотеку? Храбро, но глупо – после гибели Бриттла. Кто он такой, этот Долговязый, чтобы указывать вам, что делать, а что – нет? Я его не знаю, и Чанту он незнаком. С какой стати верить тому, что он говорит?

– Мой отец был счастливым человеком, Енох? Он бы хотел, чтобы я стал Хозяином? Думаю, у него была очень нелегкая жизнь.

– Счастливым? Он был великим человеком, – отвечал Енох. – А великие люди часто страдают. Порой они получают от судьбы самые жестокие удары. Однако ваш отец никогда не отворачивался от своего долга, и вам бы этого пожелал. Если вы не попытаетесь, если отвернетесь, будете потом в старости сидеть в пыльном кресле и вздыхать: «Ах-ах, чего я мог достичь, и от чего отказался!» Эвенмер – это величайшее приключение, если на то пошло, а вы всегда были любопытны, всегда всюду совали нос, все искали неизвестно чего. Как бы вы смогли уехать?

Картер улыбнулся – слова часовщика ему польстили.

– Все верно. Конечно, я всегда мечтал повидать Наллевуат.

Они шли по серому коридору до полудня, а потом остановились перекусить возле одного из выложенных кирпичом каминов, встроенных в стены через равные промежутки. Возле камина стояла каменная скамья. Картер и Енох сели на нее, а остальные устроились на полу, прислонившись к стене. Все закусили хлебом и сыром. Стены теперь стали не такими однообразными: на обоях появились отдельные цветные пятна с изображением крошечных цинний, а ковер приобрел едва заметный персиковый оттенок. Немного передохнув, отряд вновь тронулся в путь и шел до самого вечера. У Картера ноги устали от ходьбы. Коридор уже играл всеми цветами радуги, когда они подошли к широким двустворчатым дверям, ведущим в просторный зал, где вошедших с поклоном встретил дородный мужчина и двое статных юношей в зеленых одеждах. Мужчина сказал:

– Добро пожаловать в Зал-на-Середине-Пути. Энсбук к вашим услугам, сэр. По бокам есть комнаты, где вы сможете освежиться после дороги. Обед будет подан через час.

– Они знали, что мы придем? – удивился Картер.

– Мы послали им весточку, – ответил Енох. – Эти Залы разбросаны на всем протяжении Длинного Коридора для удобства путешественников.

– Как придорожные гостиницы, – кивнул Картер.

– Да, но на эту ночь здесь остановимся только мы, других постояльцев не будет.

В очаге пылало жаркое пламя, отбрасывая тени, которые скакали по комнате, словно кони, – но здесь не было окон, через которые они могли бы выскочить и убежать. Гипсовые горгульи и грифоны свисали со стропил, поддерживавших высокий потолок. Стол вился по залу, словно дракон, и заканчивался возле жерла камина, выполненного в форме медвежьей головы. Дубовый паркет был весь во вмятинах от каблуков лихих танцоров. Пахло мастикой и дамскими локонами в зимнюю ночь. Зал был темный, теплый и уютный, как домашние туфли.

Картер удалился в отведенную ему комнату, элегантно обставленную тяжелой дубовой мебелью. Здесь стояла кровать с пологом, на столбиках были вырезаны грифоны с растопыренными когтями. Он обнаружил таз с теплой водой для умывания и кран с горячей водой, чтобы принять ванну, на кровати лежала смена белья и верхней одежды. А рядом стояли серые сапоги, изнутри нежные как шелк, совершенно невесомые, хотя и сшитые из прочнейшей кожи.

Картер вымылся, переоделся, обул сапоги и поразился тому, насколько они пришлись ему впору – словно кто-то заранее снял мерку. Вскоре один из юношей пригласил его ужинать и провел в главный зал, где ему отвели стул, стоявший во главе стола и украшенный более изысканной резьбой, чем остальные.

Энсбук сновал по залу и негромко, но решительно отдавал распоряжения своим молодым помощникам:

– Швельтер, принеси еще венисона Хозяину. Янук, еще хлеба. Да смотрите, чтобы все было горячее.

Картер весело пировал с Енохом, Джоркенсом и остальной компанией под сенью крыльев грифонов. Негромко, чуть раскатисто, Енох рассказывал древние предания и истории из своей жизни. Многие из этих рассказов Картер слышал и раньше, когда в детстве отправлялся вместе с часовщиком на прогулки по дому. Теперь, слушая речь своего товарища, он видел, как ветер колышет в поле высокую пшеницу, как солнце озаряет травянистые равнины, ощущал безбрежность водных просторов и вечность скал и чувствовал то, что ему было недоступно в детстве, – седую древность преданий Еноха, пересыпанных такими названиями, как Акад и Шумер, Элам и Нод. Казалось, и впрямь Енох явился из тех времен, когда Нимрод-охотник был юн, а на холмах поклонялись Ваалу.