Чтение онлайн

– Мне кажется, замок зовет и всех нас… – прошептала леди Рейвен.

– Нет, – покачал головой Санкрист. – Только меня. Вы слышите лишь слабое эхо этого крика, но вы можете сопротивляться ему. Я не могу. Прощайте, мне пришло время вернуться. Он ждет… и страдает. Вам не услышать этого, а я чувствую, как ему больно, как тоскливо и одиноко. Пусть вам сопутствует удача, каким бы ни был ваш дальнейший путь.

Он сжал в руке обломки зеленой шпаги, не замечая новых порезов, и неторопливо зашагал к распахнутым дверям замка. И Таша сразу же ощутила перемену – теперь от величественного сооружения исходили волны радости. Так ребенок протягивает руки навстречу возвращающемуся отцу, так радостно повизгивает собака, ощутив приближение боготворимого хозяина, так влюбленный юноша предвкушает радость встречи с возлюбленной. Не только Таша – каждый ощутил эту бурю радостных эмоций, заливавших сейчас все вокруг. Даже мрачное лицо Леердела разгладилось, и теперь он смотрел в спину Санкриста с пониманием и даже чем-то вроде одобрения.

– Каждый человек хочет вернуться домой, – пробормотал торговец. Вероятно, сейчас перед глазами Леердела мелькал образ его собственного дома. Повзрослевшей дочери и постаревшей жены. Неизвестно, как семья примет его, вернувшегося после стольких лет, но он обязательно узнает это.

Уже на пороге маг остановился. Повернулся, вскинул руку, прощаясь… сделал шаг назад. И массивные резные створки медленно закрылись. По стенам замка пробежала чуть заметная дрожь, затем они подернулись дымкой, начали таять…

– Они и в самом деле уходят?

Бетина стояла на центральной площади Обители – такой большой в обычное время и такой маленькой сейчас, неспособной вместить всех желающих проводить Лейру Лон в последний путь. Море людских голов – изящные женские шляпки, белые перья султанов на рыцарских шлемах, блестящие каски солдат. Довольно часто – повязки, сквозь которые проступают темные влажные пятна. Оружие у каждого второго, город все еще на военном положении, хотя о прекращении войны объявлено официально. Многие не верили, подозревая либо нежелание Ордена говорить правду, либо злой умысел со стороны имперцев. И то, и другое в общем-то не лишено оснований.

– Да, первые полки уже на марше. Индарские клинья пока что на прежних позициях. Комтур заявил, что они покинут холмы последними. Это разумно.

Метиус арГеммит сильно постарел. Бетина запомнила его иным – пусть немолодым, но энергичным, полным сил мужчиной, всегда готовым улыбнуться шутке. Сейчас перед ней была лишь тень прежнего Вершителя. Слишком много горя, слишком много потерь. И слишком неожиданная развязка…

Там, в шатре, торопливо воздвигнутом посреди поля, что так и не успело окропиться кровью, арГеммит был единственным, кто не задал Комтуру ни одного вопроса. Просто выслушал «Ультиматум Зорана», как, несомненно, в летописях будут именовать речь старого Комтура, и кивнул – мол, согласен. Святитель Верлон презрительно оттопыривал губу, как будто это его войска контролировали ситуацию. Генерал Ви хватался за меч, Седрумм брызгал слюной и обвинял индарца во всех смертных грехах, Ульмир прожигал Комтура ненавидящим взглядом. Признаться, взгляды Арая Ватере и Мирата арДамала тоже не отличались теплотой. И лишь Вершитель арГеммит – единственный, кроме Верлона, человек в шатре, по своему статусу равный Комтуру Зорану, выглядел равнодушным ко всему.

– Магистр Верра, командующий рассказал мне о вашей идее, благодаря которой удалось нейтрализовать големов. – Метиус чуть склонил голову. – Блестяще исполнено. Орден подтверждает статус, который был вам временно присвоен. Вы заслужили право носить этот обруч.

Бетина поклонилась, хотя прекрасно понимала, что кроется за этим щедрым заявлением. Орден потерял слишком много магов, ему сейчас как никогда нужна свежая кровь. Наверняка последуют и другие назначения, пусть даже кандидаты не вполне дотягивают до уровня, необходимого настоящему магистру. Правда, себя она считала вполне достойной высокого статуса.

– Мои поздравления, магистр Верра. – АрДамал доброжелательно улыбнулся.

– Благодарю вас, Вершитель, благодарю, командующий. Я… постараюсь оправдать ваше доверие.

– Не сомневаюсь, что вам это удастся, – несколько суховато обронил арГеммит.

– Вершитель, позволительно ли мне будет спросить?

В присутствии арГеммита Бетина заметно робела. Почему – на этот вопрос она и сама не знала ответа. В иное время она воздержалась бы от расспросов, в конце концов можно было поговорить и с арДамалом – позже, когда завершится ритуал прощания с Лейрой Лон, когда командующий справится с сотнями неотложных дел. Вопросов, требующих немедленного решения, действительно было немало – с момента, когда первые колонны инталийской армии вошли в спешно освобожденные от баррикад ворота, арГеммит снял с себя полномочия, и теперь за обороноспособность города отвечал командующий. До тех пор пока не назначит нового командира гарнизона… Хотя Бетина не без оснований предполагала, что арДамал предпочтет занять это место сам, уступив свой нынешний пост кому-нибудь другому. На усмотрение Вершителя, разумеется.

Да, с вопросами можно было и подождать. Но Бетину терзало любопытство – там, в шатре, раскинутом под черно-белым стягом мирных переговоров, она ловила каждое слово, но общий смысл, казалось, все время ускользал.

– Да, разумеется, – рассеянно кивнул Метиус. – И оставь этот тон для Верлона, он любит подобную велеречивость.

– Почему он так поступил?

– Кто?

– Зоран. Ведь исход битвы был предрешен, не так ли? Командующий сказал, что у нас практически нет шансов.

– Он сказал «практически»? – Метиус пожал плечами. – Это весьма оптимистичная оценка ситуации.

– Тем более. Я не понимаю, почему Зоран принял решение, которое не найдет поддержки ни у Круга рыцарей, ни у Империи. Мне показалось, что и Святитель Верлон не выразил восторга…

– Святитель Верлон неглуп, – буркнул арГеммит, – и понимает, что ультиматум придется по душе народу. Горожане уже прославляют имя Зорана-миротворца, пройдет пара-тройка недель, и славословия зазвучат в Броне. А через пару месяцев – и в Кинтаре. Южане не боятся вторжения, но мирное время больше подходит для торговли. Верлон понимает, что ультиматум в немалой степени подтачивает власть Святителя.

– Как и власть Императора?

– Разумеется. Правитель страны, принимающий решения государственной важности с оглядкой на сильного соседа, вполне может ожидать насмешек в свой адрес. А это не по нраву никому – ни Святителю, ни Императору.

– А рыцари Индара?

– Круг рыцарей, безусловно, поддержит своего Комтура, для них это дело чести. Даже если в душе и будут не согласны с ним. Командирам индарских клиньев все равно – для них дело найдется в любом случае. Мелкие пограничные стычки, выяснения отношений между баронами, операции против корсаров – все это не попадает под действие ультиматума. Спрос на индарских ветеранов по-прежнему будет высок.

– С народом все ясно, – хмыкнул арДамал, вступая в разговор. – Но знать не потерпит…

– Разумеется, знать будет проявлять недовольство, – не стал спорить с очевидным арГеммит. – Но до открытых выступлений дело не дойдет. Во всяком случае, в ближайшие годы. В этом Зоран прав, за человеком, готовым обратить против себя мечи всех без исключения индарских наемников, пойдут немногие.

Бетина закрыла глаза, вспоминая слова Комтура Зорана.

«Отныне и впредь Круг рыцарей будет стоять на страже мира в Эммере. Кто бы ни развязал войну, клинья Индара выступят на стороне подвергнувшихся нападению. Без оплаты, без контракта, всеми наличествующими силами».

Зоран был многословен, но именно эти короткие фразы излагали суть его ультиматума. Имперцы оказались перед выбором: либо снять осаду и вернуться в Гуран, так и не добившись победы, либо продолжить сражение… и получить удар в спину от полных сил индарцев. В последнем случае шансы на победу имперцев были поистине призрачны.

И они уходили… Колонна за колонной, полк за полком.

Зоран детально описал, какова будет реакция Индара в той или иной ситуации, в каких случаях Круг рыцарей вмешается, а какие сочтет слишком незначительными. Тяжелая пехота Индара представляла собой внушительную силу. В одиночку она не могла соперничать с армиями великих государств, но в союзе с любым из них вполне могла переломить хребет другому. Поэтому позиция Ульфандера Зорана была практически беспроигрышной. Не имея возможности претендовать на главенствующую роль в Эммере, он намеревался стать той гирей, что в любом случае качнет весы справедливости не в пользу агрессора.