Высокое искусство
Шрифт:
Результатом врач остался очень доволен. И когда после этого к нему поступали такие же пострадавшие, он уже шел по знакомому и испытанному пути.
В клинику доставили маленькую пациентку. Это была девочка восьми лет. Ее привезли в состоянии начавшегося столбняка. Столбняк – болезнь ужасная, обычно неизлечимая, если вовремя не сделали предохранительного вливания антитоксиновой сыворотки.
Врач, в палате которого находилась маленькая больная, одновременно с запоздалым вливанием в вену столбнячного антитоксина стал лечить девочку наркозом. Дважды в день он усыплял ее гексоналом. Так продолжалось восемь дней.
В данном случае единственным средством борьбы со столбняком был наркоз: способ применения его на этой стадии болезни отличается от всех других способов, обычно ничего не дававших и не приносивших спасения. На девятый день прекратили лечение наркозом. Девочка была вне всякой опасности. Никаких признаков страшного столбняка не осталось,
Новые факты
Неожиданные свойства наркозного сна обнаруживали свою силу всё в новых и новых случаях, в таких, в которых еще недавно их участие и не предполагалось.
В списке болезней сейчас существует особое заболевание, очень тяжелое, – так называемый посттрансфузион-ный шок.
Посттрансфузионный – значит наступающий после переливания крови. Чем он вызывается? Известно, что люди по составу своей крови делятся на четыре группы. У каждого человека кровь только одной из этих групп. Переливание можно производить только тогда, когда лицо, у которого берут кровь для переливания, и лицо, которому кровь эту переливают, принадлежат к одной и той же группе крови. Иначе – неизбежен посттрансфузионный шок. На заре применения крови для переливания, когда не умели определять группы крови да и не знали, что эти группы существуют, такой шок был явлением очень частым и опасным. Теперь он встречается гораздо реже, только как исключение, и в более слабой форме. Выработаны хорошие способы, парализующие вред этого осложнения и даже предупреждающие возможность его появления.
Но при колоссальной распространенности, которой достигло теперь переливание крови, подобные осложнения даже в более слабой форме крайне нежелательны. Они всё же являются большим злом. С ними надо бороться. И врачи ищут новых способов борьбы.
Но что такое посттрансфузионный шок с интересующей нас точки зрения? Это реакция сыворотки крови на посторонние красные кровяные шарики, внесенные переливанием.
Так по крайней мере думали раньше. Павловское учение дает другое, верное объяснение возникновению посттрансфузионного шока. Заключается оно в следующем. Несовместимая кровь является ненормальным раздражителем для воспринимающих нервных окончаний, заложенных в стенках кровеносных сосудов. Здесь возникают неправильные патологические импульсы, идущие в большие полушария головного мозга и нарушающие там нормальную работу клеток мозговых центров. Неправильная работа мозговых центров влечет за собой расстройство физиологических процессов в организме, в тканях и органах: расстройство дыхания, обмена, сердечно-сосудистой деятельности.
Это и дает картину посттрансфузионного шока.
В шестом номере медицинского журнала «Хирургия» за 1945 год можно прочитать об очень любопытных фактах, описанных доктором Хромовым. Сто переливаний, проведенных им с соблюдением всех требуемых правил, дали шестнадцать процентов очень легких посттрансфузионных осложнений. Затем Хромов сделал еще сто переливаний, но уже другим больным. И тут оказалось, что осложнения совсем исчезли. У этой второй группы посттрансфузионный шок отсутствовал.
Загадка перестает быть загадкой, если добавить, что переливание крови второй группе больных происходило в состоянии их наркозного усыпления. Те неприятности, которые, безусловно, угрожали многим из них, были предотвращены наркозом.
Наркоз вызвал охранительное торможение в мозговых клетках.
Неудивительно, что некоторые врачи, руководствуясь накопленным опытом, даже не зная о работах Галкина по изучению механизма действия наркоза, производили перед переливанием крови впрыскивание пантопона или морфия, – погружали больных в сон. Эти врачи ощупью выходили на новую, но многообещающую дорогу.
В связи с этим следует рассказать об интересном событии, имевшем место во время войны на Ленинградском фронте.
В мае 1943 года в один из медсанбатов доставили раненого, находившегося в очень тяжелом состоянии. Его немедленно положили на стол и приступили к операции. В этот момент обнаружилось опасное падение кровяного давления. И тогда хирург решил, не прекращая ни на минуту работы, сделать больному переливание крови тут же на операционном столе, во время самой операции. Но вдруг выяснилось, что консервированная кровь требуемой группы, кровь второй группы, которая нужна была раненому солдату, вся израсходована. Тогда немедленно дали свою кровь двое врачей. У них как раз была кровь той же второй группы. У каждого из них спешно взяли по 350 граммов крови и получившуюся огромную для одного переливания дозу, в 700 граммов, влили раненому.
И операция, и переливание прошли удачно, без осложнений. Раненый чувствовал себя хорошо. Через несколько дней состояние больного было удовлетворительным, и его решили эвакуировать в тыл. Но солдат был бледным, малокровным, и врачи пришли к заключению, что следовало бы произвести ему еще одно переливание крови. Как и полагается, опять определили группу его крови. И тут врачи ахнули. Они не верили своим глазам. У раненого оказалась не вторая группа крови, а третья. Произошел исключительно редкий случай: ему влили нечаянно на операционном столе кровь второй группы и влили целых семьсот граммов!
Семьсот граммов крови второй группы, влитые человеку с кровью третьей группы, семьсот граммов несовместимой крови – это верная смерть!
Смятение врачей было совершенно понятным, но к нему присоединилось и величайшее недоумение. Раненый не испытал ничего неприятного. Никаких явлений посттрансфузионного шока у него не наблюдалось. Наоборот, после переливания наступило заметное улучшение. Несовместимая кровь почему-то дала не гибельные, а хорошие результаты.
В 1943 году хирурги медсанбата отказывались понять смысл происшедшего.
Но в 1944 году они уже могли бы понять, в чем дело. Они поняли бы, что наркоз меняет некоторые свойства организма. Интереснейшие и неожиданные по своим результатам исследования, опубликованные тогда профессором Галкиным и его учениками, проливали свет и на случай с солдатом. Ведь переливание крови было ему сделано под наркозом.
Существует так называемая язвенная болезнь: язвы желудка, двенадцатиперстной кишки, толстой кишки. Лечат их разными методами. Язву желудка, например, нередко приходится вырезать; лечат ее и покоем, и диетой, а чаще всего тем и другим сразу.
Но язвенную болезнь можно рассматривать как реакцию тканей кишечника на какой-то раздражитель. В клинике ленинградского профессора Черноруцкого имеется несколько необычных палат. В них почти всегда тишина, не слышно шагов медсестры и сиделки. Очень часто там царит такое безмолвие, что возникает представление о полном отсутствии живых людей.
Но живые люди в этих палатах есть. Они лежат на своих кроватях, глаза их закрыты, они спят.
Здесь лечат язвенную болезнь искусственно вызванным сном. Сон прекращает реакцию тканей кишечника на раздражитель. Благодаря этому язва может зажить, закрыться.