Чтение онлайн

Существование моей бессмертной души, с моей точки зрения, находилось под вопросом. Более того, если я утрачу душу, я адаптируюсь. Я всегда так делаю. Адаптация — моя специальность. Я практически изобрела само слово.

Я убрала лапы Шазама от его ушей, игнорируя взрыв хныканья и шипения.

— Шаззи, — твёрдо сказала я. — Я не умру. Я обещаю.

Он прорычал сквозь икающие рыдания:

— Не можешь давать такое обещание!

— Ты же знаешь Мак, верно?

— Думает, что я жирный, и ненавидит Адских Котов, — выплюнул он.

— Неправда. Она даст мне эликсир бессмертия. Я попрошу её об этом, — а если по какой-то немыслимой причине она не даст или не сможет дать, всегда есть Риодан. Или Лор, или кого из Девятки мне придётся уговорить, запугать или продолжать убивать, пока они не сделают со мной то, что сделали с Дэйгисом. — Я не умру, — сурово повторила я.

Он съёжился на моих коленях и взглянул вверх полными слез фиолетовыми глазами, шмыгнув носом:

— Обещаешь?

— Обещаю. Я не оставлю тебя одного. Никогда. Обещаю на мизинчике.

— Обещание на мизинчиках — это все, — потрясённо сказал он, смаргивая слезы.

Я хорошо его научила.

— Так и есть. И сейчас я клянусь на мизинчике. Покажи-ка мне один из этих очаровательных пальчиков.

Он поднял лапу и растопырил толстые, бархатистые пальцы с черными подушечками. Я согнула мизинчик правой руки вокруг одного из его пальчиков…

— Не этой. Другой, — нетерпеливо сказал он.

— Она чёрная. Она взрывает людей.

— Не меня.

— Почему это?

— Я — это я, — самодовольно сказал он. — Лучше, умнее, больше.

О да, мы стоили друг друга, эго к эго, эмоция к эмоции. Боже, я любила этого маленького зверька! Рассмеявшись, я подцепила пальцем его пальчик и сказала:

— Шазам О'Мэлли, этим я торжественно клянусь, что буду любить тебя всю вечность.

— Затем ещё девять миллионов дней? — потребовал он.

Улыбнувшись, я закончила клятву, которой мы обменялись давным-давно, в Зеркалах.

— Ага. Потому что даже во всей вечности будет недостаточно времени, чтобы тебя любить.

— Я умру, — разразился он и повалился на спину, счастливо развесив лапы в воздухе.

— Никогда тебя не оставлю, лучший друг. Ты можешь на это рассчитывать.

С сияющими глазами, удовлетворённо ворча, он последовал за мной в ванную и уселся на шкафчике, чтобы с искренним интересом наблюдать, как я делаю то, что делала очень редко.

Наношу макияж.

Сегодня я надевала броню. Правильное платье, правильная укладка на волосах, смоки айз и кровавые губы как мятый бархат. Поскольку я не осмелилась явиться голой на сражение с Риоданом, я пошла противоположным путём: настолько поразительная, могущественная, сексуальная женщина, насколько я могу быть, если чувствую себя ей.

Вздохнув, я включила большим пальцем выпрямитель для волос, подумав «ну что за пустая трата времени», но моё настроение, казалось, вторило моим волосам. Когда они как дикое облако, я тоже такая, а сегодня я хотела быть гладкой и отполированной. Чтобы выпрямить мои волосы, требовался необычный густой древесный сок, который я нашла в Зеркалах. Я принесла с собой полный кожаный мешочек, но он почти опустел. Понятия не имею, что я буду делать потом.

Когда я начала наносить макияж, тихий шуршащий звук в душе привлёк моё внимание. В зеркале я увидела антенны и голову таракана, выбравшегося из слива. Никогда не знаешь, когда таракан — простое рождённое на земле насекомое или часть гнусного Папы Таракана, который раньше торчал в Честере, кормясь на официантках, которые разрешали его злобным частичкам зарываться под их кожу и пожирать их жир — ППС-версия липосакции. Вот почему я со всеми ими обращаюсь как с врагами.

Я притворилась, будто не замечаю его, пока он не выбрался из-за решётки, затем схватила флакон лака для волос, резко развернулась в стоп-кадре и прыснула на него токсичной жидкостью, прорычав:

— Не на моей территории, маленькое дерьмо.

Таракан зашипел на меня и всем телом жёстко содрогнулся, шипя и брызгая слюнями, затем исчез обратно в стоке.

***

Не все рыжие хорошо носят красный цвет. Нужен правильный оттенок, который подойдёт к нашей окраске. Мои волосы — медное пламя, моя кожа бела как снег, а моё платье этим вечером было кроваво-красным.

Моя все ещё чёрная рука и ключица представляли собой вызов. Мне нужно было держать их прикрытыми, хотя честно говоря, взорвать задницу Риодана в данный момент мне казалось заманчивым, и эй, он всегда возвращается.

И все же сегодня я уже один раз была непредсказуемо жестокой, а я пытаюсь ограничивать себя одним разом за двадцатичетырёхчасовой период.

Поэтому у моего платья были рукава три четверти, оно обнимало моё тело как вторая кожа, а сзади имело такой низкий вырез, что татуировка у основания позвоночника, которую мне годы назад сделал Риодан, прекрасно обрамлялась, привлекая внимание к чувственной впадинке.

Я не глупа. Я никогда не буду женственной. Но мне нравится время от времени быть женщиной, и я благодарна за 178 см сильной плоти и костей, которые привлекательно стройны и все же имеют женственные формы. Моя задница и ноги — мой лучший козырь, мощно мускулистые от бесконечного движения. Залепив шею изолентой Gorilla Tapе, потому что чёрный лучше сочетался с моим нарядом, нежели серебристый, я надела на босые ноги черные туфли на шпильках со стразами, в последний раз растушевала смоки айз, забрала волосы в гладкий высокий хвост, как у Лары Крофт, промокнула кровавые губы и кивнула себе в зеркале. Я подумывала распустить волосы, чтобы прикрыть изоленту, но в драке — а я рассчитывала на одну или десять — распущенные волосы становятся королевской занозой в заднице. Я добавила последний штрих: трёхдюймовый чокер с поблёскивавшими бриллиантами и гелиотропами, который скрывал удавку. Хоть я и ненавидела, что он ощущался как ошейник, он прикрывал изоленту, содержал в себе оружие и легко снимался.

— У него нет ни единого шанса, — проурчал Шазам.

— У кого у него?

— У того, которого я почуял на нашем матрасе. Он вернулся. Я чуял его на тебе и прежде. Он заставляет тебя пахнуть иначе, когда он рядом.

Так, вот это уже вызывало беспокойство.

— Как именно иначе?

— Как манул заставляет пахнуть меня.

Так, ВОТ ЭТО вызывало беспокойство.

— Я так не думаю, — прорычала я.

Он пожал плечами.

— Мы отрицаем на свой страх и риск…

— Что? Что мы отрицаем на свой страх и риск?

— Зов плоти к дионисийскому опыту.

Прищурив глаза, я подозрительно уставилась на него.

— Ты где вообще это услышал? Это из какого-то документального фильма, который ты посмотрел по домашнему кинотеатру, или из истории, или что?

Он снова пожал плечами.

— Поэтому я ем. Моя плоть много зовёт.

— Как у Диониса. Бога Вакха. Вина и оргий, — натянуто произнесла я.

— Я выбрал одного из твоих богов, а не из своих, чтобы не боффлескейтить тебя.

Вот так блин.