Чтение онлайн

«Я, Эри. А ты ожидала услышать кого-то другого?» — насмешливо и так как мог говорить только Темный, ответил Даран.

Сколько сил стоило девушке не заверещать от радости, знает только сам Арос и Темный.

«Все вопросы потом, рыжая, — не дав ей вставить и слово, серьезно шепнул Темный. — Сейчас слушай Магистров. Рейда ты уже прослушала, но он дал клятву слово в слово, как и Алистер, остался Саттранен».

Эри моргнула и посмотрела на вставшего перед ней беловолосого демона, краем глаза замечая печать на запястье Рейденира. Темную печать клятвы, на сколько она успела заметить, рисунок был идентичен, отличаясь между собой только цветом.

— … Магистр Айданир эс Даран-Саттранен…

Что?

«Весело да? — фыркнул Темный. — Чему удивляешься, не знала?».

Эри не стала ничего отвечать, лишь едва заметно мотнула головой.

«Да-да, он сам часть Изначальной магии», — туманно пробормотал Темный.

— … ее будет правдиво, о моей жене Вивьесин, пока моя жена сама того не пожелает. Слово мое крепко.

— Клятвы прозвучали, девочка, — хищно оскалился Рейд, усаживаясь напротив нее. — Твоя очередь говорить.

«Дар…» — пискнула она.

«Говори им только правду, — серьезно откликнулся демон в ее голове. — Иначе печать рассыплется. Хитрые, — восхищенно пробормотал Темный».

И Эри была вынужденно с ним согласиться. Да. Слишком хитрые. И очень опасные.

Передернув плечами, она бесцеремонно налила себе сразу два стакана с водой и, отпив один, а второй установив на тумбочке, тихо начала свой рассказ.

Начиная с появления Вивьен в ее жизни и склоняя голову все ниже, при каждом возмущенном, яростном и остервенелом рыке Магистров.

Бедная Ви, — закончив свой рассказ, тоскливо подумала Эриэн, боясь поднять голову.

Ей совсем не хотелось смотреть на уж слишком притихших мужчин.

Как там говорила ее несчастная сестренка?

Ой-е.

Вивьесин эс Дрегомор.

С того злополучного бала и попытки переворота высшими, прошла ровно неделя. За это время мое состояние скатилось в депрессию, ну это я так ее охарактеризовала.

Депрессия — звучит гордо. Лучше, чем истерика, да.

По правде говоря, это мудреное слово, не так давно вычитала в одном любовном романе… Но это не важно.

Первые два дня мне не хотелось никого видеть и слышать. Даже Илу. Эгоистично. Знаю. Но мне было попросту тошно. А еще страшно. Страшно увидеть жалостливые или наоборот презрительные лица тех, кто успел запасть в душу, стать если не братьями, то хорошими друзьями, теми с кем хотелось делиться не только секретами, но и чем-то больше.

И только мое внутреннее «я» периодически лениво пинало укорами, при упоминании того самого якобы деления с принцами и метоморфом теми самыми секретами. Ведь на самом деле, я с первого дня появления в Нагшироне этого не сделала. Не поделилась ни секретами в отношении себя, ни слова не сказала о магии.

Да и они сами, принцы эти, и даже гадский метаморф Рэй, не спешили меня навестить. Как и Император, вместе с пакостным мастером Кровером. И самое интересное, узнав о моей магии, не спешили наложить шероншек. Не то чтобы это было странно. Но вселяло некоторое беспокойство, которое и глушила та самая мудреная депрессия.

Не заходят? И ладно! Я сама их видеть не хочу. Не накладывают шероншек? Ну и отлично! С магией-то лучше, чем без нее, верно? Вот и я так думаю.

Но мысли о Рэе и его состоянии, нет-нет, да проскальзывали и даже пытались укорить, но я огрызалась в ответ сама с собой, лениво и с тоской уставившись в потолок, оправдываясь тем, что метаморф если оправился, мог бы и сам зайти, а если нет, то и мне нечего делать в его покоях.

А принцы, что ж, значит так посчитали нужным. Значит, считают виноватой и таким образом наказывают.

Хотя куда тут еще больше наказывать?! Сильнее чем я сама себя наказала, никто бы не смог.

Так же, к своему огромному стыду, за эти два дня мысленных мучений и самоосуждения, даже в купальне не была.

Да-да. Совсем стыд потеряла.

И если бы не добрая нора, опасливо три раза в день проталкивающая в узкую щелочку двери тарелку с едой, под мой грозный рык: «Пошли вон!» и «Не хочу никого видеть!», а также звон разбитого стекла о ту самую дверь, то даже бы и не ела.

Единственное, что хоть немного отвлекало меня от самобичевания — хождение по туалетным делам. Увы, тут приходилось, пыхтеть, кряхтеть и таки дуть в ванную комнату для удовлетворения мирских потребностей.

Но на третий день, терпение Илы закончилось. И в то утро третьего дня, она уже не обращала внимания на мои рыки, битье посуды, угрозы и таки вытащила меня из такого уютного кокона-одеяла. Где не было проблем, горестей…

Но был ошейник. Что б его. На что и не поленилась тыкнуть, наступая на больную мозоль, эта бесстрашная во всех отношениях нора. Грубо сказав, чтобы я наконец взяла себя в руки и если не сама пытаюсь снять драрховый артефакт, то нашла бы того, кто это смог сделать.

Но, к сожалению, тот, кто мог бы его снять, уничтожен, как и вся его драрховая семейка.

И я заплакала. Горестно, тоскливо и жалостно с подвываниями, проклиная всех высших на свете и саму себя. Ила не оттолкнула. Наоборот уселась рядом со мной и долго гладила как маленького ребенка по волосам, шепча ласковые слова и успокаивая, принося этим некое облегчение, благодарность и тепло.

В этот день, я снова не вышла из своих покоев, как не уговаривала меня нора, но! Сходила в купальню, долго вымывая липкое от пота тело и волосы, а затем, на радость самой Илы, попросила ее принести фолианты по магическим наукам и несколько книг, какие найдутся по политике Нагширона.

Подруга очень скоро выполнила просьбу, рьяно порываясь остаться со мной на весь оставшийся вечер, но я не разрешила, также скупо попросив оставить одну. И человечке пришлось согласиться. А я…

А что я?

Книги я так и не открыла, просто бездушно сгрузила их ровненькой стопочкой на столик и уселась на широкую раму окна, безразлично смотря на красоту сада и редких гостей Шаширона. Даже один раз Сойрах промелькнул. Но именно что промелькнул, даже на секунду не остановившись и не подняв взгляд на мое окно.