Чтение онлайн

— Значит, она могла попасть в любой из этих миров, — обеспокоенно сказал Рейденир, гипнотизируя карты и фолиант. — Что дальше?

— Да могла, — пряча улыбку, кивнул Ал. — Следующий мир, рядом с человеческим — Диахам. Мир драконов. Закрытый мир. Но там ее точно нет.

Рейд и Айданир заинтересованно подняли брови.

— Открытие границ мира строго отслеживают драконы — защитники. И поверьте, с этими драконьими защитниками шутки плохи…

— Но к нам же она попала! — возмутился Рейд.

— Да, — пробормотал Алистер, хмуря брови. — Попала.

— Деятельная и непоседливая у нас жена, — попытался пошутить Айд, слабо улыбнувшись.

— Остались два мира, — не обращая внимания на высказывание брата, ответил Стартен. — Запечатанный мир высших — Вилони. Раса нашей девочки. И самый дальний мир. Открытый. Мир нагов, но там также прекрасно принимают иномирян, давая им покровительство. Нагширон.

Алистер указал на последний мир. А Флагмер и Айд склонились над абзацем.

— Оборотни, эльфы, сильфы, люди, — задумчиво протянул Рейд. — И правящая семья нагов.

— Почему Вилони запечатан?

— Данных нет, — коротко ответил Алистер. — Но мир запечатали примерно неделю, полторы назад.

— А если наша жена там? — неожиданно ужаснулся Рейденир, обращая на себя сочувственные и понимающие взгляды побратимов.

— Для начала предлагаю проверить Лидаран.

— Каким образом? — хмуро спросил Айд. — Миры то миры, а как мы на них сможем переместиться, без дозволения нашего короля? Который, естественно, этого не позволит.

Алистер хищно улыбнулся, перелистнув страницы, указал на артефакт переноса:

— Этот артефакт должен помочь…

Он не договорил, как Рейденир напрягся, холодно уставившись на дверь. Его тьма сгустилась, нашептывая хозяину только ей известные слова.

Флагмер отмер, сурово посмотрев на застывшего Алистера и Саттранена:

— Убираем здесь все. К нам идет Его Величество, Аданари.

Вивьесин эс Дрегомор.

Мы с Илой и весело щебечущей Литаль, а также хмурым метаморфом, на пару с кислым и нервным нором Алессандром, гуляли по широкой улочке Лайшерона. За нами сумрачными и почти незаметными тенями следовала охрана Его Императорского Величества, трое мрачных дракорши.

Я старалась не обращать на троих суровых воинов никакого внимания, как и старалась не обращать внимания на щебет эльфийки, но все же прислушивалась к ее веселым речам о погоде, природе, столице Нагширона и красоте ее ухоженных улочек и домов.

Все мои мысли, признаться, были обращены на нора Алессандра. Который шел чуть позади нас и напряженно косился на человечку, но только пока она этого взгляда не замечала.

Но стоило ей чуть повернуться, как нервно-заинтересованный и задумчивый взгляд нора становился деланно равнодушным, и он отворачивался.

А я только вздыхала и мысленно хмыкала. Прекрасно понимая, что именно послужило такому странному поведению человеческого мужчины. А именно мой с ним неприятный разговор.

Когда Ила проводила меня к покоям метаморфа, чтобы пригласить того на прогулку, как ни странно, на пороге встретил нас именно нор, одарив фирменным холодным взглядом, вежливо со мной поздоровавшись. На Илу, он по обыкновению и моему раздражению, не обратил никакого внимания, только презрительно скривился, словно она была пыль под его ногами.

Смешно. Если не было бы так грустно и больно видеть опустившиеся плечи подруги.

Вздохнув, коротко попросила нору оставить нас одних для «приватного разговора», и тут я хихикнула, вспомнив ошарашенное выражение лица надменного человека, когда он услышал это странное слово «приватный».

Но я-то знала, а точнее видела, по его покрасневшим кончикам ушей, он точно понимал его значение.

Так вот. Оставшись с нором наедине, сухо и прямо спросила, что именно его не устраивает в моей подруге, подчеркнув это слово «подруге». На что Аллесандр, растерявшись, неожиданно честно ответил, что понятия не имел о чувствах норы и вообще не понимает, чего я от него хочу.

И тут я разозлилась. Бурно, с чувством и расстановкой пояснив, как он был не прав, где, и что ему делать, чтобы такая милая высшая как я, случайно не заморозила из-за очередной слезинки подруги его мужскую гордость, то есть, причиндалы.

Судя по судорожному сглатыванию и быстрому киванию головой, он все понял. И вот сейчас, идя по улочкам Лайшерона, имела возможность наблюдать, как недавно слишком холодный и надменный человек пристально и жадно оглядывает не замечающую ничего подругу, словно примериваясь, с какой стороны к ней подойти.

Мысленно хихикнув, кивнула: Что ж, начало положено. Ну, а дальше… Я ведь и в правду могу заморозить его причиндалы, если меня разозлить. А слезы подруги меня уж точно разозлят.

Вздохнув, взглянула на угрюмого и слегка бледного метаморфа. Рэй хоть и согласился на прогулку по столице, явно был этому совсем не рад. Да и бледный вид «оборотня», говорил сам за себя.

Друг еще не оправился от магического истощения, и мне стало совестно, что вытянула его на эту прогулку, почти не замечая упорства отлежаться в постели.

Повздыхав, отделилась от все также щебечущей эльфийки и вежливо улыбающейся ей норы. Осторожно подошла к метаморфу, аккуратно взяв под руку, вздрогнувшего от неожиданности Рэйшаррирша, мысленно похихикав, когда идущий рядом с ним человек при моем приближении отшатнулся и со священным ужасом на лице шагнул на несколько шагов назад, чуть не сбив с ног зазевавшуюся, гордую охрану дворца.

— Как ты себя чувствуешь, Рэй? — участливо спросила, обеспокоенно заглядывая в лицо.

— Могло быть и лучше, — проворчал он, но в то же время нежно похлопав меня по тыльной стороне ладони, кисло улыбнувшись. — Если бы оставила меня дома, а не вытянула на прогулку бедного и старого, а еще пострадавшего оборотня!

— Оборотень, — весело фыркнула. — Не ворчи, Рэй, прогулки все же нужны. Особенно пострадавшим.

— Когда твой резерв полностью восстановится? — серьезно спросила.

Метаморф пожал плечами:

— Одна-две недели, примерно.

— Друзья, — громко прервала нас Литаль, остановившись и весело подмигнув. — Как насчет того, чтобы полакомиться самым вкусным кофе с нежнейшими пирожными во всем Нагшироне?

Мы остановились напротив аккуратного выкрашенного в нежно-розовый цвет с голубенькой крышей здания, на фасаде которого висела золоченая табличка «Надатрафе».