Чтение онлайн

— Значит, Тартарос?

— Тартарос, — пробормотал Блэйз, ковыляя к санузлу. — Тартарос...

Тартарос.

Общепризнанный рай космических пиратов: Тортуга и Порт-Роял в масштабе целой планеты. Чуднее место трудно сыскать. Корсары считали его своим домом и, настранствовавшись в звездных хлябях, рано или поздно туда возвращались. Там им были рады всегда. Лишь на Тартаросе пираты могли пройтись по главной улице, не опасаясь быть разоблаченными и схваченными. Собственно, им даже не приходилось скрываться. Более того, они при каждой возможности бахвалились злодеяниями, совершенными в Открытом Космосе, и публика восторженно внимала. Аборигены чествовали флибустьеров как народных героев, ведь от них зависело благоденствие планеты.

История Тартароса насчитывала всего два столетия. Тем не менее, она весьма любопытна. Будучи небольшой, почти крохотной планетой — четверть от объема Земли (ввиду чего многие утверждали, что сей астероид назвали планетой исключительно по ошибке), — Тартарос сравнительно долго оставался необитаемым. Затем, когда передел космических пирогов был закончен и все лакомые кусочки были распределены, планетой заинтересовались сразу четыре экспедиционные группы. Благо, они составляли родственные этнические группы: испанцы, португальцы и обитатели Южной Америки (несуществующих ныне государств — Мексика, Куба, Бразилия). Поэтому, после непродолжительных переговоров, проблем с дележом не возникло.

Они возникли несколько позже, в период, так сказать, подъема целины (на поверку оказавшейся столь неподъемной, что у испанцев и португальцев затрещали хребты). Выяснилось, что доставшийся им кусок пирога ничуть не съедобный, а, напротив, каменно-чёрствый. Здесь следует заметить, что с орбиты Тартароса открывалось чудное зрелище: чистые, синие моря, поросль тропических лесов, горные хребты и бескрайние степи. Это открывало необозримые перспективы для земледелия и рудников. В теории.

На практике же подтвердилась старинная истина — не все то золото, что блестит. Под лоском тропиков, морей и степей проступил суровый, негостеприимный мир. Недра планеты не таили ни золота, ни урана, ни нефти (она еще не успела образоваться — геологический возраст Тартароса насчитывал считанные миллионы), ни иных ископаемых. Кусок твердого, спрессованного шлака, обогретый местной звездой.

Моря оказались мелководны — оттого и синие — Небогаты на рыбу, но покрыты коралловыми рифами, Делавшими невозможными дальние плавания. Леса были полны чудовищных тварей, пожиравших друг дружку на протяжении сотен тысяч лет. Им порядком приелась такая диета, поэтому они с энтузиазмом принялись за двуногих гостей.

Естественно, колонисты пытались бежать. Однако транспортники, зафрахтованные за огромные деньги, уже улетели. Да и средств на обратную дорогу уже не оставалось.

Делать нечего, пришлось довольствоваться тем, что есть, выжимать из песка и рифов что-то съедобное (ведь задачка обернулась не обогащением, а элементарным пропитанием). На повестке дня стоял единственный пункт — земледелие. Вскоре обнаружилось, что и на этом поприще феноменальных успехов ожидать не приходится. Невзирая на столь благоприятствующие факторы, как климат — большинство дней в году были солнечными, невыносимо жаркими — и зашкаливающая влажность, степи оказались скупы на урожай, подобно чреву покойницы, Огромные площади перемежались торфяниками и солончаками, где не могло прорасти ни единой травинки.

Так, в борьбе за выживание, минули первые десятилетия. От первоначального числа поселенцев осталось менее сорока процентов. Одно радовало: португальцы и испанцы привычны к парниковому эффекту. Затем какого-то ростовщика осенило. «Ежели у нас нет ни шахт, ни пшеницы, ни пушнины, почему бы не делать деньги из воздуха?» Его мысль нашла поддержку. Многие технократические миры процветали, ничего не добывая и, в сущности, не производя. За исключением... банковских счетов.

Именно это, если верно рассчитать политику, сулило неслыханные прибыли. Требовался приток капитала. Но финансовые центры устоялись тысячи лет назад, и никто бы не стал воспринимать всерьез какую-то захолустную планету. Значит, о чистом, легальном капитале требовалось пока забыть и обратить взгляды к миру темных, кровавых, не отмытых финансов (когда же они пройдут необходимую обработку, станут белыми и ароматными, ими заинтересуются уважаемые организации, в чьих фондах немало — и все же недостаточно — такого отмытого добра). Однако и у теневого капитала имелись свои традиционные «прачки». Посредники и дилеры.

Единственной группой, у кого не сложились отношения с финансовыми аппаратами, были пираты. В силу специфического промысла и обособленности: все жили сами по себе, и ко всем требовался индивидуальный подход. Корсары редко вступали в союзы и, как правило, враждовали. У них в избытке спесь и глупость. А также — огромные деньги, которые, как правило, они попросту таскали с собой, в корабельных трюмах. Пираты не верили банкам (в сущности, правильно делали), потому, как счета можно аннулировать либо заморозить — по представлениям соответствующих органов... Не верили по той же причине платным хранилищам. Едва освободившись от финансового груза, флибустьеры сразу же раскаивались, получая повестку от фискальных инстанций.

Так и метались туда-сюда, пока не прошел слух о Тартаросе.

Поселенцы не могли легализовать пиратство. Во-первых, их юрисдикция ограничивалась собственной планетой (а именно максимальным расстоянием, которое мог преодолеть звездолет с наибольшим водоизмещением на экономичном ходу, пребывающий в собственности государства, Тартарос не владел ни одним судном). Во-вторых, грабеж в Открытом Космосе являлся злодеянием федеральным, а потому преследовался по всей Галактике. Поэтому колонисты пошли иным путем. Дождавшись Курьера, они послали официальное заявление о том, что в одностороннем порядке (ввиду гигантского объема межпланетного права — договоров, соглашений и актов — молодые миры автоматически ратифицировали «необходимый минимум», на коем зиждились столпы юриспруденции) покидают «Конвенцию о документальном и ином обеспечении /информационного характера/ Министерства внутренних дел, Налогового Комитета, Канцелярии Сената и приравненных к ним организаций». Оные службы лишались полномочий в отношении Тартароса. Ни один коп, налоговик либо доморощенный клерк отныне не имели права затребовать мало-мальски ценный байт.

Так началось стремительное, как летящая стрела, становление захолустной планеты в качестве крупнейшего центра по хранению и переработке теневого капитала.

Тартаросцы возвели тайну вкладов в абсолют. Доступ к сбережениям имели лишь вкладчик и ближайший обслуживающий персонал. НИКТО не знал всего. Поговаривали, что даже директора, чтобы проверить состояние счетов, обязаны пройти ведомственные проверки.

Результат не заставил себя ждать. Деньги потекли рекой. Ставки были сделаны верно: если наркобароны и торговцы оружием держались проторенных тропок, то корсарам деваться некуда. Первое время мешки, набитые банкнотами, хранились в подвалах глинобитных лачуг (налоговики до них добраться не могли, не нарушив межпланетного права), а суда, лишенные возможности совершить посадку, разгружались на орбите.

Инвестиции привлекли негоциантов с иных миров, слетевшихся, подобно акулам, на запах крови. Не было отбоя от подрядчиков-строителей, сбытчиков краденого, бывших флотских и полицейских, путан, ворья, информаторов, антикваров, букмекеров и прочих. Большинство, не успев ассимилироваться, было вышвырнуто под зад ногой — у аборигенов, прозябавших десятилетиями без пристойной еды, взыграла кровь в жилах.

Не прошло и пары лет, как посреди Нью-Рио — крупнейшего города Тартароса — был выстроен грандиозный космопорт с множеством терминалов, принимающий десятки звездолетов одновременно. Космопорт обступали величественные небоскребы, где находились офисы и представительства банков, посредников, дилеров и торгашей. Именно сюда, в эти зеркальные стены, держали путь капитаны, едва совершив посадку. Именно там, в роскошных приемных, появлялись боссы, чтобы пригласить гостя, успевшего водрузить ноги на стол и оскорбить секретаршу отборными ругательствами.

Ну а тем временем, пока руководство утрясало финансовые вопросы, команде не сиделось на месте. Звездные волки отправлялись прямиком в Большое Гетто, район Нью-Рио, где увеселительные заведения громоздились одно на другом. Бары, бордели, казино, киберзалы, бои зверей, Иных и людей... Все, что угодно. Атмосфера и обстановка, насколько возможно, были воссозданы с учетом представления тартаросцев о пиратской романтике. Город находился на берегу моря, в роскошном заливе, поэтому с пальмами затруднений не возникло. Архитектура приближалась к Средневековью: лишь натуральные камень и дерево, никакого шлакобетона. Стоит ли говорить, что флибустьеры не покидали Гетто, пока не расставались с карманными деньгами и не оставались должны. Но они возвращались, раз за разом. Считали эту планету родным домом (это, согласитесь, многого стоит) и платили звонкой монетой.

Вот почему пиратов на Тартаросе встречали как героев.

«Versus» вынырнул из субпространства, оказавшись на равном расстоянии от обеих спутников планеты. ИскИн безошибочно рассчитала эклиптику. Серые, испещренные кратерами луны проплыли за иллюминаторами.

Блэйз разглядывал Тартарос. Пиратская Мекка резво приближалась. С каждым пройденным километром датчики выхватывали из космической бездны новые подробности.

Право, что за чудный мирок! Уютный голубой шарик, испещренный зелеными и коричневыми вкраплениями. Тропические циклоны подернули картину прозрачной белесой дымкой. Разве можно, глядя на эту идиллию, представить, что сюда издавна повадились негодяи из доброй трети Галактики? Их главным образом прельщали не пляжи, джунгли или рифы, А как ни странно, счета, авизо, коносаменты и другие документы, выдуманные для того, чтобы облегчить работу с товаром и финансами, но приведшие к тому, что отныне работникам требовалось специальное образование.