Чтение онлайн

"А ведь он тоже чей-то сын".

Прах ее единственного Родиона уже двенадцатый год покоится на Хованском кладбище. Начальник пожарного расчета, он эвакуировал людей из полыхающего общежития, пока сам не упал замертво.

А ВЕДЬ Я ТОЖЕ БЫЛА КОГДА-ТО ДЕВЧОНКОЙ, СЫНОК

Санитар подвез каталку. На ней - женщина-ветеран. Подле нее никого.

– Сынок! (Это ко мне.) А который сейчас час?

– Три часа.

– Уже три? А привезли меня из дома в двенадцать. Катают туда-сюда. Спрашивают: "Что у Вас болит?". Отвечаю: "Да ничего не болит, просто ходить уже не могу". "Ну, это старость, - говорят, - ничего не поделаешь.

И то правда, сынок. Мне в октябре девяносто стукнуло.

– Вы войну ведь застали.

– Застала, сынок, мне пятнадцать тогда было. Родители в первые же дни погибли при бомбежке, я с тетушкой осталась. Эвакуировали нас из Подольска, и я проработала всю войну на военном заводе. Да, ведь я тоже была когда-то девчонкой, сынок. А сейчас совсем одна. Дети с внучатами погибли в автокатастрофе, а я вот живу еще зачем-то.

Тут подошел санитар и увез каталку с ветераном.

А ПОТОМ ОНА СОШЛА С УМА

Они сидели за мной, две совсем еще юные журналистки. Зал ? 1 (6 этаж) информационного агентства РИА "Новости" в Москве, на Зубовском бульваре. Здесь, 27 января, в Международный День памяти жертв фашизма, вот-вот начнет свою работу "Круглый стол", и девушки оживленно обсуждали заявленную тему.

– А ты сама-то как думаешь - был "Холокост" или нет?

– Не знаю, был, наверное, раз все говорят.

– Не все, не все!
– запротестовала та, которая подкрепилась в коридоре коктейлем "Sakura".
– Вот мой Валерка говорит, что это они сами выдумали, чтобы деньги на себя выуживать. Хитрые они, не то что мы с тобой.

– Твой Валерик, он - ... (непечатное), еще и не то скажет. Помнишь, когда мы квасили у Натика, он Сталина и Путина тоже жидами назвал.

– А что, неправда?
– подруга Валерика запустила руку в целофанновый пакет, раздался веселый перезвон, плавно переходящий в бульканье, и "в секторе Газа" на некоторое время воцарилось спокойствие.
– Правда! Так и есть!
– выстрелило семя Адольфа Эйхмана.
– Пусть Натик тоже ихний, а рубанул, как в воду глядел! А то как же! Как еще объяснить то, что они натворили с народом?

***

Минута молчания.

***

– И дети Сталина - из этой же породы, особенно его дочь Светлана.

Буль-буль-буль за моей спиной.

– Сбежала в Америку со своим мужем-сионистом, а потом...

Буль-буль-буль...

– Ну, а что потом?

– А потом она сошла с ума.

Буль-буль...

АКЦИЯ ПРОТЕСТА

(Посвящается светлым образам выдающегося международного правозащитника ЮрМихалыча Лужкова, его верной спутницы ЭленНиклаевны Интеко-Батуриной и их внучатого племяшки Витюшки Батурина.)

Акция протеcта под кодовым названием "Батуринcкий Лужок" пришлаcь на утро четверга. Она не была cанкционирована, так как запрещенная акция протеcта куда выгоднее и ее организаторам, и правоохренителям. Разгон "акционеров" гарантирует "поcтрадавшим от влаcтей" шумную рекламу в СМИ, а cами "разгоняющие" попадают cоглаcно спецдирективе Миниcтерcтва Внутренноcтей в оcобую категорию риcка и жестоко премируютcя.

Корреcпондент радиорубки американcкой парфюмерной фабрики "Cвобода" Петр Макарыч прибыл на меcто cобытия заблаговременно. Памятник Героям Плевны недалеко от cтанции метро "Китай-город" был оцеплен cо вcех cторон доблеcтными cтражами порядка. Именно возле него запланировали cобратьcя пикетчики, чтобы выразить решительное "Нет!" коварному плану расправы с видными деятелями международного правозащитного движения ЮрМихалычем Лужковым, его верной супругой ЭленНиклаевны Интеко-Батуриной и их внучатым племяшем Витюшей Батуриным, а также прилюдно высказаться по другим наболевшим вопросам.

Лидер пикетчиков, знаменитый уличный боец Серега Удалый своевременно раскусил правоохренительный замысел и решил перебазировать место сбора к другому здешнему монументу - святым Кириллу и Мефодию. Он сообщил об этом по мобильному телефону единственному представителю СМИ Петру Макарычу. Тот в это время с интересом подслушивал байки правоохренителей на тему предстоящей "борьбы" с "нарушителями" общественного спокойствия.

– Ай, молодца, наш Серега Удалый!
– кудахтал лейтенантик с оттопыренной нижней губой и отвислым средним ухом.
– Сделал нам сегодня опять хорошо - не уличную мразь арканить, а приятным заниматься - скрутить его с кампашкой, засунуть в автобус, и айда в отделение бумаги марать!

А то бы сейчас вместо энтого подставлялись под черт-те что! Под грабежи, разбои и прочие гадости!

– Да уж (чав-чав), Серега - парень что надо!
– Мужеподобная сержантиха в прожежженой окурками неуставной белой юбке одновременно дымила и расправлялась с датским хот-догом.
– Щас бы гонялись (чав-чав) за всяким азиатским быд (чав) -лом да грабающими мобилы наркошами, еще того и (чав-чав) гляди - перо в бок поимели бы.

А так (чав), сгребем Серегу с ребятушками, свезем (чав-чав) в "Китай-город" (название местного отдела внутренностей) и там час за часом протокольчики бацать будем (чав-чав-чав).

Сержантиха стремительно добила "датчанина" и затушила бычок о кобуру лейтенантика. Многократно проженное хранилище свинца и стали постепенно приобретало вид Божей коровки.

– Что-то нет нашего Сереги, где же он?
– лейтенантик озобоченно задергал нижней губой и зашевелил средним ухом.
– Как бы он не перебазировался со своим пикетом на другое место! Тогда куш обломится нашим заклятым друганам из третьего или седьмого отделов, а нас пошлют на передовую.

– Да уж, негоже Сереге так с нами поступать, - глумливо подхватила сержантиха и высморкалась на асфальт, при этом часть носоглоточного содержимого спикировала на ширинку вислоухого шефа.
– Мы же завсегда его кампашку добросовестно хватаем и тащим на составление административных протоколов. Ты уж с ним, Колян, потолкуй апосля, что, дескать, наш наряд должон стоять у него в приоритете, как сучка Кони у Путина. Не седьмая вода на кисилеве, поди. Сроднились уж почти, точно зять с могилой тещи.

– Да уж, потолкую, - увял лейтенантик.

Между тем Серега Удалый и его архаровцы на подходе к "Кириллу и Мефодию" узрели поджидавшую их засаду в лице группы прапорщика Мягкова, на которую также "имели зуб".

Дело в том, что и наряд вислоухого лейтенантика Доброхотова, и ребята Мягкова разогнали последние два несанкционированных пикета Сереги предельно аккуратно и в рамках закона.

Это не лезло ни в какие ворота! Российские и зарубежные СМИ потеряли к шумно заявленным оппозиционным действам всяческий интерес. Какое же это выступление против властей без зуботычин, ссадин, синяков и, что было бы крайне желательно, переломов, сотрясений и пары-тройки клинических смертей?

Серега Удалый набрал мобильный своего куратора майора Ткаля и потребовал применения к сегодняшней акции действий максимально решительных и эффективных.

Майор Ткаля вызвал в рупор оперативную группу сержанта Жаворонкова, известного всей округе суровой принципиальной строгостью к "возмутителям общественного порядка".

Майор поставил перед группой Жаворонкова задачу действовать в "режиме номер пять" и вызвонил Серегу для согласования места правоохренительного налета на пикет.

– Предлагаю, товарищ майор, избрать ареной насилия над нами Ильинку, дом номер два, - резво выпалил Удалый.
– Это здание Админисрации Президента. Здесь завсегда полно народа и все увидят, какому бесцеремонному рукоприкладству со стороны антинародной полиции подвергаются борцы за правду. А уж Петр Макарыч с радиорубки "Свобода" мгновенно разнесет эту страшную весть по всему белу свету. Получится то, что нужно! Издевательство над оппозицией прямо под окнами Админисрации, да еще в преддверии Саммита Большой Восьмерки!