Чтение онлайн

– А какие-такие завязки у твоего министра с Засадом?
– по-свойски просопела бабулька с клюкой.
– Ей пообещали должность принимающей белье в прачечной, если только она обзаведется справкой о несудимости.

– Да что-то вроде совместного капитала, - осторожно начал Президент.
– Вообще, как говаривал Остап Бендер, это строгий секрет, государственная тайна.
– И тут же разоткровенничался.
– Министр держит в сирийских банках часть нашего золотовалютного резерва, а сирийский вожак хорошенько прокручивает его, в смысле резерв, и имеет с этого солидный куш.

Очередь потихоньку двигалась, и тут пошел дождь. Возле Президента возник прыщавый паренек с рыжим шелковым зонтом.

– А скажите, господин Президент, - заверещал он, раскрывая изъеденный молью навес, - правда ли, что Россия через сто сорок пять лет, шесть месяцев и девять с половиной недель окончательно поднимется с колен, и тогда перед молодежью откроются широкие перспективы?

Я вот, например, окончил Физтех, а работаю менеджером в магазине мобильной электроники НОУ-ХАУ. По специальности на рынке труда ничего толкового нет, а тут хоть стабильную зарплату платят. Скоро переаттестация, тоже затребовали справку о несудимости. И еще обязали прыщи вывести, чтобы не распугивал клиентов.

А они у меня из-за неженатости, господин Президент!
– захныкал паренек.
– Избыток гормонов, так сказать. Кстати, в нашем магазине на Новоясеневском проспекте скоро появится новый iPhone, отложить для Вас пару-тройку штук? Вы же большой любитель этого дела!

– А мне Стив Джобс уже преподнес с того света сигнальный экземпляр, - мгновенно отреагировал Президент, опасливо косясь на гормоноизбыточного, хотя покойный вдохновитель Apple ничего такого ему "оттуда" не вручал. Просто не хотелось терять в глазах народа свою гаджетовую продвинутость.
– Что же касается будущего нашего молодого поколения, - откашлялся он, - я искренне убежден: после того, как мы выселим всех чиновников на Луну, то перед ней откроются такие возможности, о которых Вы даже не подозреваете!

– Это перед кем?
– ошалело выдохнул перегаром физтеховец.
– Перед Луной?

– Да нет, - сморщился Президент, - перед молодежью. Всем выпускникам ВУЗов - по новому планшету Apple Ipad 64gb wifi 3g! Всем молодоженам - ключи от нынешних чиновничьих офисов! Всем...

– А что же будет с нами?
– заголосила женщина с ребенком на руках.
– Ее отправила за справкой о несудимости администрация роддома. Учреждение, выпускающее человека в жизнь, объявило конкурс на замещение вакантной должности нянечки, и одинокая мать четверых детей решила попытать счастья.
– Начнут ли нам когда-нибудь выдавать на руки материнский капитал? И почему он только на второго ребенка? И почему такой мизерный?

Дождь резко усилился, и зонт прыщавца из НОУ-ХАУ дал течь. Кандидатка в нянечки отпихнула его и накрыла Президента своим малиновым в крапинку тентом, а ее годовалый малыш с надеждой заглядывал в глаза главы государства.

– М-м-м, - начал он издалека, - материнский капитал - это, так сказать, понимаете... В условиях модернизации, либерализации, стагнации, снижения страховых взносов и доходов от нефтедобычи, а также борьбы с коррупцией...

Развитию мысли помешал майор ФСБ. Справка о несудимости была ему нужна для вступления в борьбу за кресло продавца-консультанта в интим-салоне у метро "Лубянка" (по совместительству).

– А как Вы, господин Президент, планируете поднять престиж спецслужб?
– он выудил из подошвы ботинка конспиративный блокнот и приготовился записывать.
– Мы ведь получаем гроши, остальное "добираем", как и коллеги из МВД. Поэтому вынуждены свои "Porshe", "BMW" и прочий автогужевой транспорт оставлять за два километра от места службы, а особняки и банковские счета записывать на бывших тестей-тещ и прочий сброд, чтобы не настучал кто. Вы бы, господин Президент, установили нам приличную зарплату, как в американском ЦРУ, глядишь, не пришлось бы "крышевать" всех этих...

***

Говорящие часы в обличьи петуха прокукарекали у изголовья кровати шесть раз, и Президент проснулся.

СТАРИК И ПИВО

Он сидел на ступеньках лестницы магазина, у черного входа. Правой рукой он ласкал бутылочку "Красного Востока", а левой держал на поводке лохматого пса непонятной породы, что-то вроде смеси колли и таксы. На вид ему было лет семьдесят, плюс-минус пять годков. Я стоял метрах в двадцати от него.

***

Денек выдался на загляденье, солнечный и светлый, без единого облачка. Под стать было и настроение. Хотелось петь и творить. Ну, и поддать, разумеется. Разве может русский человек, да еще с фамилией Агамиров, сварганить что-то путное без соответствующей подзарядки? У меня был отгул и можно было спокойно, без суеты поразмышлять над очередной главой "Приключений Петра Макарыча" (порядком уже осточертевшего). Я намеревался зайти в "Перекресток", затариться "Арсенальным", пропустить на свежем воздухе пару пузырьков под "Желтого полосатика", а затем просочиться в домашнее логово, развалиться с планшетом в кресле и сделать черновые наброски пребывания Макарыча в Обновленной Недомоченной Ичкерии (Чечне).

"Арсенальным"-то я разжился, да еще прикупил для куража, по совету закадычного друга, старого матроса Димона, чекушку "Хортицы", только до хаты так и не дополз. Огибая "Перекресток", я намеревался притулиться на лестнице черного входа, и тут наткнулся на него. Поначалу мной овладело раздражение - какой-то дед занял мое место. Я отошел метров на двадцать, поставил пакет на травку, откупорил "Арсенальное" и махом опустошил его. Затем зажевал это дело "полосатиком" и уже хотел было двигать дальше, но вдруг бросил взгляд в его сторону и меня передернуло: "Старик и пиво!". Я подошел к нему.

***

Когда ему было шесть лет, отец укокошил матушку. Это случилось рано утром. Родители, как обычно, начали день с грандиозного скандала. Матушка попрекала отца в том, что он не способен содержать семью "как положено", хотя тот старался и отчаянно вкалывал на ЗИЛе. Что бы он не делал - жене все было не так. И вот в один страшный момент их комнатушка в сталинской коммуналке обагрилась кровью. Отца осудили на двенацать лет. На зоне и помер от туберкулеза.

***

Он воспитывался в детдоме. Выучился в профтехучилище на токаря и оформился на тот же ЗИЛ. Женился по большой любви. Через год родился сын. Советское государство еще имело остатки совести - комнату в коммунальной квартире ему вернули, и семья перебралась из общежития пусть в тесное, но отчасти свое жилье.

По выходным токарь шестого разряда облачался в робу строителя зиловского общежития, и еще через три года за ударный бесплатно-патриотический труд на благо предприятия оно выделило ему двухкомнатную квартиру в новостройках Ясенево.

Казалось, живи да радуйся! Но счастья не было. После рождения второго пацана супругу словно подменили - она вела себя по отношению к нему в точности, как и мать к отцу - постоянные беспочвенные упреки, переходящие в истерики. Все его попытки выправить положение оказывались бесплодными. Однажды начальство предложило ему длительную командировку на американский завод с возможностью отлично подзаработать, но жена выразила свое категорическое несогласие, которое, впрочем, она изъявляла по любому поводу. Так спустя многие годы она же поставила ему это в вину! Что это, дескать, за мужик, коли не настоял на своем?