Чтение онлайн

Тот жадно опростал посуду и сразу же открыл глаза. Увидел Лыкова и снова деланно улыбнулся:

— Вона как вышло…

— Ничего, брат, сейчас пройдёт. Хлебни ещё.

Через десять минут бывшие противники выпивали и закусывали в своём углу, дружески переговариваясь.

— Они тебя за сыщика приняли, — пояснил кулачный боец, кивая в сторону прилавка.

— Дурной народ! Нешто я похож на «водяного»?

— Не-е. Ежели бы в сыскном такие были — нас бы уже никого не осталось. А ловко же ты меня! Не хочешь на Ключиках подраться? Денег заработаешь.

— Я, Антон, по-другому соргу добываю. Скажи лучше: ты Мишку Самотейкина знаешь?

— Это который из Поима? Душитель?

— Да.

— Пошто он тебе? Мелкий злец.

— Он при офицере одном состоит. До этого офицера у меня дело.

— Был там офицер, — согласился Шарап. — В прошлом годе Мишка появился на Ключиках и всех там побил. Даже и меня! Но только до твоей милости, Алексей Николаич, ему далеко. Мы с ним махались до получаса, и ему, аспиду, тоже досталось тумаков; а ты меня в два приёма одолел. Я же в тебя ни разу не попал…

— Ты мне про офицера расскажи.

— Да! Высокий такой, рыжий. Глаз злой. Нехорошая наружность.

— Мне с ним детей не крестить. Как его найти?

— Точно не скажу. Мишка на той неделе сюда заходил. Мы с ним водки выпили, да и разошлись. А офицера я с прошлого года не видал.

— О чём говорили?

— Да о бабах, об вине; ни об чём, вобчем.

— Позови сюда Афанасьева.

Шарап послушно встал и отправился за хозяином трактира. Тот подошёл смущённый, сел на край стула.

— Вы меня извините, Алексей Николаевич! Уж очень вы непонятный показались, вот я и решил поостеречься.

Титулярный советник отмахнулся, вынул «рапорты» Пашки-Канонира и Большого Сохатого, протянул притонодержателю:

— Вот мои верительные грамоты.

Афанасьев внимательно их прочитал и вернул обратно.

— Ещё раз извините!

— Моё дело до Рупейты касается «красноярок». Большего не скажу.

— Понимаю.

— Где мне их искать?

— Мишка Саратовский на той неделе заходил. Они с Тоськой выпили по бутылке.

— Это я уж баял… — пробурчал Шарап.

— К сожалению, ничего более прибавить не имею. Я не видел Рупейто-Дубяго с января месяца. Где он сейчас — Бог знает. И разговоров о нём давно нет; как провалился.

— Эх-ма, — вздохнул Лыков. — Москва большая. А Верлиоку где мне добыть? В Поляковом трактире?

— Да, ежедневно с трёх до одиннадцати. Он из «мазов» повышен в «иваны». Анчутка Беспятый отдал Верлиоке в управление всю левую часть, что внутри Садового кольца: от Остоженки до Цветного бульвара. Большой кусок! К парню теперь на козе не подъедешь…

Тоська-Шарап вызвался проводить Лыкова на Солянку — от «Каторги» до Полякова трактира всего пять минут ходу. Учитывая популярность кулачного бойца в определённых кругах, Алексей согласился.

Простившись с Афанасьевым, сыщик направился к выходу. В самых дверях ему попались двое громил из числа тех, кого он разложил на полу «шестой квартиры». Увидев обидчика, дергачи торопливо расступились и вполголоса матюгнулись вслед, но на большее не решились.

Лыков с Тоськой вошли в Поляков трактир, когда уже стемнело. Трое угрюмых парней у двери подозрительно уставились на Алексея. Тот небрежно оттёр их плечом и проследовал к стойке. Шарап поотстал — кто-то из знакомых перехватил его, заведя разговор о кулачных боях.

Маленький буфетчик с жёлтым безволосым лицом скопца воззрился на новенького:

— Чего изволите?

— Изволю Верлиоку. Имею к нему «рапорт» от Большого Сохатого из Питера.

— Сей минут! — физиономия буфетчика приняла почтительное выражение, и он шмыгнул в заднюю дверь.

Лыков осмотрелся. «Пчельник» как «пчельник»… Три десятка посетителей, все на вид фартовые. Песен не горланят, на гармошке не играют, неспешно цедят водку и спокойно о чём-то беседуют. Незнакомец у стойки вызвал сдержанное удивление. Громилы обступили Тоську-Шарапа, тот им что-то рассказывал, оживлённо жестикулируя и тыча время от времени пальцем в Лыкова.

Подошёл крепкий бородач в тужурке со споротыми контрпогонами, бросил коротко:

— «Рапорт».

Лыков протянул ему бумагу, и тот ушёл с ней во внутренние комнаты.

Уже все посетители трактира беззастенчиво пялились на сыщика. Тот спокойно стоял у прилавка, ожидая приглашения.

Бородач быстро вернулся, молча кивнул, приглашая за собой. Видимо, он был немногословен.

В большой квадратной комнате с мещанской мебелью Лыкова ожидал Верлиока. «Иван» оказался рослым, хорошо сложенным мужчиной лет 35, со щегольскими усами и подвижными весёлыми глазами. Гостя он встретил приветливо.

— Проходи, садись! Как там Сохатый? Эй, водки человеку, живо!

Алексей коротко рассказал об их совместном приключении.

— Да, дела… Может, ему пока у нас лечь в лаванду? [94] Я ему тут всё обеспечу по первому разряду, никакой эффенбах не сыщет.

— Пока нельзя, — рассудительно ответил Алексей. — На вокзалах, на заставах — везде пасут, вытерки ломают [95] ; очень строго. Надо немного обождать. Плакат и соргу я ему дал — отсидится.

— Ну, Рафаил парень головастый, сам допетрит. У тебя что за нужда ко мне? Он пишет — ты ищешь двух мазуриков. Помочь требуется?

— Да. Я здесь человек сторонний. Мазурики где-то в Москве, но с липовыми паспортами, новых имён их я не знаю. Натворили в столице и теперь прячутся. Один бывший офицер, по фамилии Рупейто-Дубяго. Рыжий, осанистый. Выжига ещё тот. Второй при нём ординарцем. Мишка Самотейкин, колбасник.

Верлиока задумался.

— Офицер, а при нём колбасник? М-да… Что-то такое я слыхал, но самолично не знаком. Вроде, есть здесь такие; но где? На Сретенке могут залечь, там притон на притоне. Ещё в Проточном и в Котяшкиной деревне, где самый сброд околачивается. Это то, что под моей рукой.