Чтение онлайн

К тому времени у меня тоже сложилась определенная версия. Но для ее обнародования требовались веские аргументы, основанные на реальных фактах, такие, которые помогли бы разоблачить Резуна окончательно. Мне очень хотелось вывести его на чистую воду.

Я проанализировал все версии, которые заявляли о своем праве на существование, и постарался дать им свою беспристрастную оценку.

Сначала я рассмотрел версию самого Резуна. Хотя она и не может рассматриваться как серьезный аргумент, все же для соблюдения полной объективности я предоставил ему слово.

Во-первых, для меня сразу стало очевидным, что тема предательства беспокоит Резуна чрезвычайно. Хотя в многочисленных интервью и книгах он неоднократно говорит о своем «уходе на Запад», а не об измене Родине. Собственно, вся повесть «Аквариум» и служит оправданием предательства. Вот что он сам пишет: «Но на один вопрос я обязан ответить сам себе: бегу я, потому что ненавижу систему давно, я всегда был против нее, я готов был рисковать своей головой ради того, чтобы заменить существующую систему чем угодно, даже военной диктатурой. Но если бы система мне на хвост не наступила, я бы не убежал. Но в данный момент я просто спасаю свою шкуру». Ещё до «Аквариума» в книге «Советская военная разведка», вышедшей на английском языке в Лондоне в 1984 году, Резун, пытаясь оправдать свое предательство, писал: «Когда я работал в ГРУ, у меня было две дороги: либо покончить жизнь самоубийством, либо бежать на Запад, объяснив себе расхождение с коммунистами, а затем покончить с собой. Я избрал второй путь, который ничуть не легче первого, это мучительный путь.

И если кто-либо из сотрудников ГРУ сейчас стоит перед той же дилеммой — бежать или оставаться, — я советую ему обдумать свое решение сотню и сотню раз. Если он намерен бежать на Запад, мой ему совет — не делать этого. Его поступок подпадает под статью 64, его ждет постыдный ярлык — „изменник“ и мучительная смерть, возможно даже на самой границе. Я могу дать только один совет — не уезжать. Не уезжать до тех пор, пока не будешь уверен, почему делаешь этот шаг. Если ты хочешь легкой жизни — не делай этого… Только в том случае, если ты знаешь, что у тебя нет иного выхода, если ты считаешь своих лидеров преступниками, если сам ты не желаешь быть преступником — тогда уезжай».

Во всех этих рассуждениях о предательстве четко проводится мысль, что предательство можно оправдать, если предают то, что ненавидят, и борются за то, что любят. Удобная формула предательства.

В своем последнем интервью Михаилу Гофману («Московские новости» номер 14 от 3–9 апреля 2001 года) свой уход на Запад Резун объясняет уже несколько по-другому: «Начальник наломал дров. Ушел старый шеф, а пришел новый — дурак полный. Когда старый уходил, он говорил, что или здесь будет самоубийство, или кто-то уйдет. Так и вышло. У нового были слишком большие связи наверху, на уровне Брежнева. Его брат был помощником генерального секретаря. Там было таких трое — Александров, Цуканов, Блатов. Он был братом Александрова, никогда не был за границей, а чтобы двигаться дальше, ему нужна была запись в аттестации о работе за границей. Послали генерала Александрова сразу в Женеву, а он полез в дела, в которых ничего не понимал… Я обеспечивал начальника. Он шел на агентурную связь, а я его вывозил. Так он сразу свалил все на меня, что я, дескать, не обеспечил. Передо мной встала дилемма: или я стреляюсь, или иду на „конвейер“. За чужую вину меня бы стерли в порошок».

Аргументы Резуна противоречивы, наивны и не могут быть признаны вескими. Они рассчитаны на доверчивого неосведомленного читателя. Резун путается, не помнит, что говорил раньше, противоречит сам себе. И все же в одном он прав: его бывший начальник генерал Александров, партайге-носсе, ставленник Старой площади, был совершенным профаном в разведке. Любому разведчику ГРУ хорошо известно, что ни Резун, ни его шеф Александров ни в каких агентурных операциях участия не принимали. Оба они в разведывательном отношении были два сапога пара. Центр никогда бы не поручил Александрову проведение серьезной агентурной операции. Поэтому очевидно, что никакой дилеммы перед Резуном не стояло. «Конвейер, стереть в порошок», — все это плод его больной фантазии, а скорее всего намеренная ложь.

К тому же в ГРУ никогда даже за серьезные оперативные ошибки и промахи никого в порошок не стирали, ни на какой конвейер не посылали. Советская разведка была самой гуманной в мире. Может быть, кто-то усомнится в этом, после того как столько помоев вылито на нее в «демократических» средствах массовой информации.

Приведу несколько высказываний выдающихся разведчиков-иностранцев, сотрудничавших с советской разведкой.

Хайнц Фел ьфе, проработавший в течение двенадцати лет в западногерманском ведомстве Гелена, в своей книге «Мемуары разведчика» писал: «Что касается тех, кто многие годы поддерживал связь со мной, то это очень хорошо образованные и подготовленные офицеры. Советские товарищи значительно облегчили тяжесть моей работы в ФПГ благодаря не только профессиональным, но чисто человеческим качествам. Особенно ярко это проявилось, когда я был арестован и оказался в тюрьме. Было предпринято все, чтобы облегчить мою участь в заключении, чтобы позаботиться о моей старой матери. Мои советские товарищи добились, чтобы меня освободили. И сейчас, оглядываясь назад, я ни минуты не сомневаюсь, что правильно поступил, поручив свою судьбу моим советским друзьям». Другой выдающийся разведчик Джордж Блейк в своей книге «Иного выбора нет» рассказывает: «Я восхищался русскими людьми, их великодушием и щедростью, мужеством в борьбе против завоевателей». Гуманизм советской разведки отмечают многие, кто связал с ней свою судьбу. Ей всегда был чужд принцип западных разведок: «Использовал — выбросил».

Версия, которую высказал в 1993 году на страницах «Независимой газеты» бывший начальник направления ГРУ капитан первого ранга В.П. Калинин в статье «Кто вы, капитан Резун?», показалась мне более серьезной. Он считает, что у Резу-на не было ни идеологических, ни материальных причин для ухода. Вот что он пишет: «В общении с товарищами и в общественной жизни (Резун) производил впечатление архипатриота своей Родины и вооруженных сил, готового грудью лечь на амбразуру, как это сделал в годы войны Александр Матросов. В партийной организации среди товарищей выделялся своей чрезмерной активностью в поддержке любых инициативных решений, за что получил прозвище — Павлик Морозов, чем очень гордился. Служебные отношения складывались вполне благоприятно: незадолго до исчезновения был повышен в дипломатическом ранге с атташе до третьего секретаря с соответствующим повышением оклада, в порядке исключения срок пребывания был продлен еще на один год. По окончании командировки Резун знал, что его использование планировалось в центральном аппарате ГРУ.

Почему Резун оказался по другую сторону линии фронта? Недовольство существующим политическим строем, господством коммунистической партии? Не подходит для Павлика Морозова. Отсутствие патриотизма, любви к своей Родине? Нельзя согласиться. Неудовлетворенность служебным положением? Исключается. В свои 28 лет окончил два высших военных заведения, и для него открывалась перспективная карьера в центральном аппарате ГРУ. Финансовые затруднения? В 30 лет уже третий секретарь, жена работает в представительстве, трехкомнатная квартира, автомашина. Отклонения в нормах поведения, психики, чрезмерные увлечения? Ничего подобного не отмечалось, внешне и внутренне выглядел как преданный партии и воинскому долгу офицер. В Военно-дипломатической академии Советской армии имел только положительные характеристики, только с положительной стороны зарекомендовал себя на практической работе в штабе военного округа и в разведаппарате ГРУ в Женеве. Никаких сигналов по линии 3-го Управления КГБ СССР (военная контрразведка) и Управления „К“ КГБ СССР (контрразведка ПГУ — Первое главное управление) не поступало. Опять тот же вопрос пятнадцатилетней давности: почему не вернулся? Нельзя же принять всерьез его версию о том, что он бежал на Запад по политическим причинам, из-за неприятия коммунистической системы.

Со своей стороны, как человек, хорошо знакомый со всеми обстоятельствами так называемого „Дела Резуна“ и лично его знавший, полагаю, что в его исчезновении замешаны английские спецслужбы…»

Капитан первого ранга Калинин — лицо не только потерпевшее, но и заинтересованное. Безусловно, Калинин видит в Резуне предателя Родины и никаких скидок ему не делает. Но, по его словам, измена — это не добровольный выбор предателя. Во всем виноваты английские спецслужбы. Украли человека — и дело с концом. Получалось, что, кроме жестоких коварных англичан, виновных нет. За рубежом при желании можно было украсть не только рядового работника, но и посла. Мыв качестве ответной меры могли тоже украсть у нас в Союзе какого-нибудь англичанина.

Эта версия, по всей видимости, устраивала и самого Калинина как начальника направления, и руководство ГРУ. Конечно, она заслуживает внимания и, по всей вероятности, содержит долю правды. Но возникает закономерный вопрос: почему украли именно Резуна, а не кого-то другого? Калинин, безусловно, прав, что за всем этим стояли английские спецслужбы. Но сам же он характеризует Резуна как патриота, любящего свою Родину. А иностранная разведка, как правило, не любит подходить с вербовочными предложениями к патриотам, она ищет антиподов патриотов, космополитов, людей западной ориентации. Патриотизм, любовь к Родине не совместимы с предательством. Что-то здесь не так. Концы с концами не сходятся. Совершенно непонятно из объяснений Калинина, почему Центр за несколько дней до исчезновения Резуна дал команду прекратить его контакты с английским журналистом Фурлонгом. По словам Калинина, анализ этих встреч показал, что в этом поединке силы были неравными. Какой анализ? Что насторожило Центр? Не объясняется. Калинин не видит мотивов предательства Резуна. И неудивительно, потому что мотивы эти не лежат на поверхности. Калинин оперирует той информацией, которой он на тот период располагал.

Слабость версии Калинина в том, что в ней много недосказанного, оставшегося за кадром. Возможно, это была намеренная попытка скрыть свои просчеты в руководстве резидентурой, по старой доброй русской традиции не выносить сор из избы.

В «Независимом военном обозрении» (номер 38 за 2000 год) капитан первого ранга в отставке В. П. Калинин, возвращаясь к теме предательства, высказывает, на мой взгляд, интересную мысль. Он пишет: «Докладывая Начальнику ГРУ генералу Ивашутину П. И. о причинах предательства Резуна и необходимых мерах по исключению подобных фактов в будущем, автор данной статьи в качестве одной из них указал на отсутствие в ГРУ своей контрразведывательной службы». По его мнению, этот факт привел к тяжелым последствиям для ГРУ в случаях предательства Пеньковского в 1961 году и Резуна в 1978 году.