Чтение онлайн

К концу фразы голос у него стал совсем тихим, и он был абсолютно весь розовый. Но я, усмехнувшись, ринулась добивать:

– Нравилось? И в какое место?

Моя ходячая невинность совсем сжалась, пальчиком показав на свой висок.

Это был самый целомудренный поцелуй, который я когда-либо исполняла! Я встала, обошла его сзади, положила руки на плечи и легонько коснулась губами виска. Потом шёпотом, почти касаясь губами его уха, произнесла:

– И как, по-твоему, я должна была сама об этом догадаться?

Он как-то обречённо пожал плечами. Я вернулась в своё кресло:

– Рассказывай! Что у тебя за проблемы, что тебе понадобился психолог. У меня хреново с телепатией, так что рассказывай сам, без подсказок и подталкиваний. Чётко и по делу.

Сопротивление я уже пробила. Шок - лучшее лекарство от скромности. Теперь только дожать. Ещё один короткий взгляд замученного ребёнка - но меня не проймёшь. Мальчишка вздохнул.

– Да ничего такого важного... просто, я же всю жизнь воспитывался с некоторой определённой картинкой своего будущего. А с потерей рейтинга, видимо, как-то не до конца приспособился к новой... картине.

– Да? А чем существенным отличается та картинка от твоей сегодняшней жизни? В ней есть что-то такое важное, что для тебя сейчас недоступно?

– Есть! Понимаете, я очень благодарен вам...

Я перебила, вот меньше всего мне сейчас были нужны его благодарности и раскланивания:

– Что такое важное есть в той картинке? Главное!

У меня есть недостаток. Наверное, недостаток! Я не умею слушать жалобы о том, как всё плохо. То есть я могу послушать, но не смогу при этом сидеть и кивать, или что там обычно делают. Если у человека проблема, я её решаю. Вообще, если есть проблема, нет никакого смысла рассуждать о ней, тереть её с разных боков, охая и страдая. Я в этом смысла не вижу. Я вижу смысл в том, чтобы ее исправить. Решить на столько, насколько это возможно. Найти выход и реализовать его, не откладывая. Или забыть.

– Важное? Не знаю. Просто сам стиль жизни Ангела, отношение к такому мужчине всех вокруг, внимание, восхищение, популярность... дети.

Я откинулась на спинку кресла. В принципе, наверное, я понимала, в чём заковырка. Я уже прониклась в некоторой степени правилами этого общества. Ангелами восхищались, сваливали на их головы море возможностей, опять же публичность. Мой мальчик, наверное, страдает, что за его профилем не следит сотня другая дрочеров-анонимусов. Тут такие ценности. С детьми, вообще, вопрос прозрачный. Но и тоже не сказала бы, что не решаемый:

– По-твоему, Ангел получает это самое внимание и восхищение просто так? Просто за то, что мама его на свет родила?

Райсель посмотрел на меня испугано:

– Нет, конечно! Их жизнь - каждодневный труд...

Я опять не дала договорить, ухватив главное:

– Тебе что-то мешает трудиться так же? Ты хочешь восхищённую толпу почитателей? Создай! Стань выдающимся художником. Тебе же нравится рисовать? Поработай, обзаведись толпой поклонников!

Мой мальчик улыбнулся слегка снисходительно, так, будто я неудачно пошутила, и открыл рот, видимо, чтобы объяснить, почему это не возможно. Вот такое я не люблю:

– Ты человек! Это означает заложенную с рождения способность достигать желаемого. Изменять реальность, находить новые, не существовавшие до этого пути решения, создавать то, чего никогда не было, разворачивать точку зрения масс. А главное, всё это, ведомое не инстинктами или какими-то природными программами, а исключительно собственными "хочу". Ты хочешь восхищения? Хочешь популярности? Дорисуй картину, которую обещал Темай. Выпроси у Лили разрешение на свою собственную коллекцию. Сделай так, чтобы все ахнули. Выдели суть в своих желаниях. Быть популярным, не значит иметь на личной странице определённую цифру фертильного рейтинга.

На этот раз снисходительности в его взгляде не было, скорее, испуг и тоска. Он некоторое время изучал ткань своих брюк, потом поднял глаза:

– Думаете, дизайнер Лили позволит мне сделать свою коллекцию?

Я, фыркнув, пожала плечами:

– Я не разговаривала с ней об этом, но, по сути, почему нет? Попроси. Хорошо попроси! Она не смогла в своё время посадить за кисточки меня, пусть на тебе реализует инстинкты матери-художницы.

На коммуникаторе пиликнуло сообщение. Я открыла текст. Управляющая очень жаждала, чтобы я заглянула-таки в офис до отъезда. Срочно. Надо было идти. Я встала. Но этот разговор тоже нужно было закончить:

– По поводу детей, в перспективе, тоже не вижу особых ограничений. Даже если следовать букве местных правил, сыновей-то мы с тобой можем заводить, сколько душа пожелает.

– Давать мальчику жизнь, не дав ему приличного рейтинга?! С рождения обрекая на второй сорт?!

Я всё-таки обернулась. Мой ангел был возмущён до глубины души. Второй сорт? Вот, значит, как.

– Райсель, ты мыслишь узкими понятиями общества САП. Но женившись на мне, ты сам уже вышел за их рамки. Во мне нет генов нэрми. Мои сыновья, по умолчанию, не подходят для рейтинговых браков с амазонками, каков бы ни был рейтинг их отца. Разве это делает их вторым сортом? Мне нравится жить в САП, но это не значит, что я проживу здесь всю жизнь. Да, и даже если проживу, я всё равно останусь иностранкой. Твои сыновья тоже, по умолчанию, будут иностранцами. Мужчинами с другой судьбой. Кроме того, я же вступила в род Кэдели, и любой из моих детей обязан продолжить традиции этого рода - стать предпринимателем. Если через несколько лет, когда я, да и ты немного повзрослеем, нам захочется детей - твой сын тоже будет Кэдели, и его долгом будет построить своё дело. Ну, или найти ту, которая построит это дело вместо него.

Я запрыгнула в туфли и подхватила сумку:

– Мне нужно в офис. Если хочешь, когда я вернусь, мы можем продолжить этот разговор. И давай с тобой договоримся, если тебе нужен доктор, ты не спрашиваешь разрешения, а просто идёшь к доктору. А если тебе нужно поговорить о чём-то именно со мной, то ты не юлишь, а рассказываешь всё ясно и понятно, для тупых.

Я ещё раз чмокнула его в висок и, получив вроде как ответный кивок, шагнула из комнаты.

Райсель:

Я всё-таки набрался смелости и обратился к жене по поводу психолога.

– Почему ты спрашиваешь моего разрешения?

Транспортник Джессика смотрела на меня очень внимательно и искренне ждала ответа...

– Ты хотел, чтобы я совсем не прикасалась к тебе, и я совсем не прикасаюсь. Разве ты не доволен?

Своими вопросами она ставила меня к стенке. Я хотел? Нет, ну мне, вообще, не нравилось само занятие... сексом, но это ведь не значит, что я против! Я же не перечу. Кроме того, я не говорил, что мне совсем не нравятся все прикосновения...

– И как я должна была сама об этом догадаться?

О том, что мне нравятся поцелуи? Ну... это как-то и так понятно... нет? Я должен был сам сказать об этом?!

– У меня плохо с телепатией, так что рассказывай, что у тебя за проблемы. Чётко и по делу.

Собираясь завести этот разговор, я подумывал сказать, что напуган столь длительным пребыванием на Вебеке. Или придумать ещё какой-то такой повод, чтобы не выглядело, что я неблагодарный. Я хотел избежать конфликта. Но вот сейчас, сидя прямо перед ней, физически ощущая её взгляд, я как-то сразу понял, что поверхностным рассказом моя жена не удовлетворится. Она станет задавать вопросы. Точные, прямо в лоб! А так глубоко врать у меня не получится. И мягко тоже не получится. Она так не умеет.