Чтение онлайн

Я отработала больше обычного на тренажёрах, потом мы зашли поужинать и захватить одну из эдз Темай - Миланирь, и хорошо знакомого мне Маркуса. За порталом, казалось, я вздохнула легче. Тонкий бокал крепкого коктейля, усмешка:

– Темай, а где тут берут шлюх?

Моя наставница сделал знак официанту:

– Кого ты хочешь? Мужчину, женщину, что-то иное? Есть какие-то конкретные желаемые параметры?

Вопрос поставил меня в тупик. Я плохо представляла, кого именно хочу видеть. Никаких параметров, кроме желания в глазах, на ум не приходило:

– А можно на них посмотреть?

На смотрины мы двинулись с Миланирь. Темай с нами не пошла, сказав, что Маркусу там делать нечего. Лестница привела в широкую комнату, устланную коврами и шкурами. Здесь хозяйка собрала шлюх, которых предлагала клиенткам. В основном, представлены были мужчины. Миланирь усмехнулась, обводя взглядом находящихся в комнате людей:

– Мужчину? Мальчика?

– Думаю, мужчину. Пусть он хотя бы точно знает, что надо делать. И делает это с нескрываемым желанием.

– Тебя расстроил секс с Ангелом? Да уж, от них трудно ожидать и опыта, и страсти.

Миланирь рассмеялась. Из идеально уложенной косы выбилась прядь. Хотя и она смотрелась скорее дизайнерским штрихом, чем небрежностью.

– Давай возьмём пару мальчиков, обещаю, они будут точно знать, что делать, и желания в них будет полноводная река, - она вдруг коснулась подушечками пальцев моей щеки, очень ласково поглаживая.
– Нужно быть Ангелом, чтобы увидеть тебя сейчас и не взорваться желанием. Эти будут скорее дьяволятами!

Мужчин выбрала Мил. Два парня, лет по двадцать, блондинчик и жгучий брюнет, с такими же длинными волосами, как у Криса. Фигурой, на мой вкус, оба были щупловаты и мелковаты ростом, но девственниками не были точно, и одно это делало их вполне приемлемыми. Кроме того Мил как-то активно взялась руководить всей затеей. Сняла нам большую комнату. Одну! Заказала выпивку и закуску.

Я плюхнулась в кресло, осматривая интерьер. Эдза Темай продолжала распоряжаться:

– Одуванчик, - она указала на блондинчика, - помоги девушке раздеться.

Я взглянула на неё с вопросом. Она подмигнула мне, расстёгивая свой хаут и сбрасывая его целиком:

– Мы же не собираемся тут девственность изображать?

В чём-то мне нравился её настрой. Я тоже расстегнула свою странную одежду, позволяя блондинчику помочь мне её снять:

– Его, действительно, Одуванчиком зовут?

Она жестом велела брюнету избавиться от рубашки:

– Нет. Вернее, я и не спрашивала, как его зовут.

Блондин в это время коснулся губами пальцев моих ног:

– Мне нравится зваться Одуванчиком, госпожа.

Он вдруг втянул эти самые мои пальчики в рот, аккуратно посасывая каждый по отдельности. Да уж, девственником он точно не был, и желания в глазах и улыбке хватало с лихвой.

Мил плюхнулась на кровать:

– Джессика, иди сюда уже.

Я ухватила блондинчика за волосы, заставив взглянуть мне в глаза. Меня начинала увлекать эта игра. Я резким жестом указала на кровать:

– Живо!

И сама, неспешно поднявшись, проследовала туда же.

Это была кровать не для сна. Это была огромная кровать, созданная именно для того, чтобы неистово трахаться, причём в количестве больше двух человек. Одуванчик вернулся к моим ногам, постепенно перебираясь выше, лаская каждый сантиметрик моего тела губами и языком.

Мил некоторое время смотрела на нас. Брюнет пытался привлечь её внимание, но она отпихнула его. Потом она вдруг наклонилась, очень нежно и в тоже время сильно целуя мою грудь, теребя сосок языком и губами.

– Нужно быть Ангелом, чтобы устоять перед тобой!

Ласки Мил меня слегка обескуражили, правда ненадолго. Я спешно напомнила себе, что у нас тут, вообще-то, земли Мевы, читай, полный бардак и разложение, к тому же групповой секс, и, вообще, мы обе выпили. Так, какая разница?! Если ощущать её губы и руки на своём теле так приятно, если они столь умелы, что заставляют меня выгибаться дугой и издавать нечленораздельные, почти звериные крики... Я просто отпустила себя в эти умелые руки. Растворилась в прикосновениях её и мальчиков, которые оба переключились на меня.

Именно в этот момент мне казалось, что я начинаю понимать суть САП. Изгибаясь в руках Миланирь, а потом, измерив мальчиков на предмет мужского достоинства и загнав в себя то, что побольше, проходя череду оргазмов, сбрасывая все ограничения, раздирая криком все границы, успокаиваясь, прижимаясь к Мил и теребя макушку Одуванчика... Где-то в процессе всего этого меня осенила мысль, что, как ни странно, завтра я уже буду готова вернуться на Фриду и снова улыбаться во все камеры сразу, готовиться к новой выставке, смотреть на Райселя, как он облизывает эти свои губки, держать его за руку и спокойно прощать ему то, что секса со мной он не хочет! Как это просто, оказывается! Выйти за границы правил, сбросить всё, выдохнуть, не ограничивая себя, выкричать, разодрать в клочья всё, что связывало руки, насытить душу и тело свободой, а потом, с новыми силами, ринуться в игру по жёстким правилам. Вернуться с улыбкой, чтобы шагать по заданной линии, ни шага в сторону, и получать удовольствие! Какие мудрые боги придумали этот мир!

Райсель

Я плохо спал в тот вечер. Директор Джессика вечером написала по сети, что ей нужно что-то срочно обсудить с генералом Темай, и она вернётся только утром.

А значит, я давно должен был спать! Это было правильно! Часы показывали время сна, вся электроника в доме переключилась на ночной режим, только я один ворочался и никак не мог заснуть.

"Брак это не просто переезд в другой дом. Это новый этап жизни! Взрослая жизнь!"

А меня эта взрослая жизнь... пугала, даже не так, она бросала меня в состояние растерянности и паники.

Я всё-таки заснул. Утром проснулся от яркого солнца в окна, вымотанный и какой-то нервный. Директор Джессика сидела в гостиной. Она что-то напевала под нос, листала утренние новости и пила чай:

– Доброе утро. Я тебя разбудила? Вроде старалась не шуметь. Рано ещё.

Она была бодрой и увлечённой. Рассказала мне о своей новой идее с особенными брендовыми розничными салонами. Она улыбалась, была уважительна и внимательно слушала мои мысли по этому поводу.

И... у меня не получилось сделать какие-то выводы из всего этого. Просто, видимо, это и есть взрослая жизнь или особенности мышления женщины... я постарался улыбаться и не переживать. Как-нибудь оно должно уладиться. Ведь как-то с этим жили и живут мой отец, дед, братья.