Чтение онлайн

Заряды сработали на славу. Овраг оказался завален больше чем наполовину высоты, и неприступность плато была восстановлена. Илья, испытал почти физическое облегчение. Получилось! У них получилось! Ай да сукины дети, ай да молодцы! Он с веселым недоумением смотрел, как с той и с другой стороны оврага, выскочившие из укрытий колонисты - взрослые злые дядьки прыгали как пацаны, выкрикивая что-то невнятно радостное.

Семенов подбежал к самому краю плато и, повернувшись к лесу, согнул руку в неприличном жесте.

– Ну что съели? Вот вам, гниды доисторические!

После ужина Семенов подошел к Илье и с торжественным видом вручил ему бутылку коньяка, как он пояснил, из личных запасов. Что за личные запасы такие и откуда они у Семенова взялись, Илья выяснять не стал и бутылку взял. Только спросил, а как же, мол, Штерн? На что Семенов его официально заверил, что Штерн, хоть и не пьет, но тоже в обиде не останется.

– Фигня-война!
– говорил Марек, расставляя стаканы и прочую нехитрую посуду.
– Прорвемся, отец! Мы ж не папуасы какие-нибудь, чтоб вот так вот взять и дать себя съесть. Теперь мы научены горьким опытом...
– он покосился на Илью, чувствую, что ляпнул лишнего. Но тот не отреагировал на неудачную реплику, сидел в старом кресле, откинувшись на спинку, и думал о чем-то своем. Марек хмыкнул и продолжил сервировать стол. Поставил на середину кастрюльку с вареной картошкой. Открыл банки с квашеной капустой и солеными огурцами, бормоча:

– Сегодня у нас прямо по-царски! Так ведь и повод, какой-никакой! Ну что хлопнем по первой?

– Подожди, - осадил его Илья, - сейчас ребята придут тогда и хлопнем.

– Ребята...
– Марек был недоволен перспективой, делиться коньяком, - спиртом обойдутся, не маленькие! И вообще, в большой семье клювом не щелкают. Не надо опаздывать! Ну, так как?

– Наливай по чуть-чуть, - махнул рукой Илья, - не отвяжешься же...

– Вот и я говорю, - подхватил Марек, - по чуть-чуть-то можно, - он, с хрустом свернул золотистую крышечку, плеснул немного в два граненых стакана. Пододвинул один Илье, второй взял сам. Посмотрел сквозь него на свет спиртовки. Понюхал.

– Три звездочки... Коньячок, конечно, не ахти, ... Но нам теперь не по чину выпендриваться... нам теперь любая чача за коньяк сойдет! А закуска у нас конечно быдлятская. Не коньячная прямо скажем...

Держа свой стакан в руках, и глядя на отражение пламени лампы в черном окне, Илья слушал его бормотание. Вдруг вспомнилось, как они сидели тут в первый день после возвращения в институт. Отогревались спиртом... Марек тоже, что-то бурчал... а потом пришла Анюта...

В дверь постучали. Илья вскинул голову.

Нет, конечно...

– Можно к вам?
– спросила всунувшаяся в дверь кудрявая голова Бориса.

– Нельзя!
– немедленно отозвался Марек.
– Халявщикам и хвостовикам, вход строго воспрещен!

– Уймись, смертный!
– светясь лучезарной улыбкой, Борис вошел в комнату.
– Егор, где ты там застрял?

Смущенно улыбаясь, в комнату боком зашел Егор. Он всегда заходил боком, словно опасался, что его широченные плечи не поместятся в проходе. К груди он бережно прижимал какую-то колбу.

– Вот!
– показал на колбу Борис.
– Не халявщики мы, а партнеры!

– Это что такое?..
– немедленно заинтересовался Марек, разглядывая густо-коричневое, почти черное содержимое колбы, - пойло, что ли какое?

– Сам ты пойло! Ты сперва гостей накорми, напои, а потом и спрашивай.

– Может вас еще и спать уложить?

– Проходите ребята!
– Илья приглашающе махнул рукой.
– Вон стулья, берите, садитесь... Марек, налей гостям! Да больше наливай, не жопься!

– Господи! Бог с тобой, отец, когда это мне было жалко алкоголя?

Выпили по третьей и коньяк закончился, даром, что наливали помаленьку.

– Хорошо сидим!
– сообщил Борис. Окружающие согласно покивали.

– Душно, только, - сказал Илья, - может окно открыть?

– Да ну на фиг!..
– поморщился Марек, - налетит еще всякой швали...

– Точно, - согласился с ним Борис, - Егорка, вон, сегодня шершня видел... какой он был, Егор?

– Во!
– Егор продемонстрировал свой толстый указательный палец.
– Не вру, ей богу! Как птичка маленькая...

– Что-то все больше и больше разной нечисти становится...
– Марек печально подпер щеку ладонью...
– давайте, что ли, наливайте своей байды... все не так мерзко на душе будет.

Разлили по стаканам жидкость из колбы, оказавшуюся спиртом, настоянным на кедровых орешках. Борис в третий раз принялся рассказывать, как нашел целую трехлитровую банку этого божественного напитка, в кабинете у Мая Анатольевича.

– Вот ведь старый прощелыга, - говорил он горестно, - нет, чтоб угостить по-соседски... не-е! Никогда у него ничего не было... а чужое пить, так у него всегда губа винтом!

Выпили.

– Может, все-таки окно откроем?
– опять спросил Илья.
– Ну, ведь дышать же совсем нечем. Эти... осы... они ж вроде по ночам не летают?

– По ночам может еще чего и похуже летает...
– буркнул Марек, но все-таки дотянулся до рукоятки и приоткрыл стеклопакет. В образовавшуюся щель дунул свежий ветерок. Борис сразу же полез за сигаретами.

– Я покурю?

– В коридор!
– сказал неумолимый Марек.

– Темно там...

– Да пусть курит, - махнул рукой Илья, - кури Борис... только дверь приоткрой, чтоб тянуло.

Прошло еще полчаса. Подвыпившие мужчины погрузились в сладкие воспоминания о прошлой жизни.

– ...я тебе говорю, сиськи у нее во!
– горячился Борис, обращаясь к Мареку через сидящего между ними, смущенно улыбающегося Егора, - размер наверно четвертый или пятый... такая ядреная девка!.. я таких люблю... и юбки вечно носила, только, только чтоб трусов не видно было. Ты чё, не помнишь что ли? На первом этаже работала... как ее?.. Рада, кажется, зовут. Я было к ней хотел клинья наладить... да куда там, к ней все какой-то хрен на джипе приезжал.

– Да помню я ее!
– говорил Марек, перечеркивая ладонью воздух, что у него означало глубокое отрицание.
– Корова!

– Какая корова?
– опять горячился Борис.
– Да ты коров не видел, братец!

– Вот у нас в моделировании была!..
– Марек в восхищении сложил губы дудкой, - ножки... попка... талия...
– он мечтательно обвел руками в воздухе что-то округлое и, причмокнув, неожиданно закончил, - на мордочку, правда, страшненькая... но это ничего... мне такие даже больше нравятся... они ломаются меньше! А то бывает морда смазливая, а на остальное без слез не взглянешь... а сама туда же выеживаться... дам, не дам...