Чтение онлайн

– Что нам делать-то?
– продолжали интересоваться вокруг.
– Говори! Чего тянешь? Не стой столбом, узнай, может, по рации чего передали?

Прапорщик постучал согнутым пальцем в стекло своей машины. Оно со скрипом, приспустилось, выпустив в щель облако пара.

– Ну?..
– поинтересовался он у своего, невидимого в темноте салона, напарника.
– Не восстановилась связь?

Из щели что-то забубнили в ответ.

– Так и нет?
– голос прапорщика стал безнадежным.
– Шумит и все? С-сука, бля!

– Полчаса тут уже паримся!
– глухо роптала, окружившая "уазик", маленькой толпа.
– Объяснил бы кто!.. Что за хреновина?.. Как холодно-то стало!..

– Короче...
– неопределённо начал прапорщик, - связи никакой, рация не работает! Мне, как и вам... в общем, хрен его знает!
– неожиданно закончил он выражать свою мысль.

– Туман это!
– упрямо и не к месту встрял бас.
– Я в нём был. Мокрый весь вышел! Точно вам говорю: труба лопнула!

– Короче!..
– повысил голос прапорщик.
– Туман это... дым ли... или ещё чего... Не исключена возможность аварии на газораспределительной станции! Утечки газа там раньше бывали... это точно. В общем, просьба ко всем присутствующим... Садитесь в свои машины... и давайте отъезжайте отсюда подальше... лучше, не меньше, чем на полкилометра!

– Какая ещё авария, понимаешь?
– начали возмущаться вокруг.
– Придумали, тут!.. Понастроили химии!.. Говорили, до добра не доведёт! Учёные, мать их!.. Научили на свою голову!..

– Куда нам отъезжать? Мне домой надо! Меня дома ждут!

– Как хотите!
– отрезал прапор.
– Мне неизвестно, что за этой херней кроется...

Может и утечка, какая-нибудь... Короче, я поехал. Ну-ка, живенько дорогу дали!

Все вокруг загалдели:

– Да ты офанарел что ли, командир? Утечка! У нас же там дома... семьи! Куда мы?

– Если утечка, почему вони нет?

Поднялся невообразимый галдеж. В одной из машин заплакал ребёнок. Прапорщик, более не вступая в дискуссию, обошел капот "уазика" и, открыв дверку, сел на место рядом с водителем. Дверка глухо захлопнулась и машина, выбросив струю выхлопа, заворочалась в снегу, заставив обступивших ее людей, попятиться.

– Ни хрена не ясно! Блин, дожили!.. Власть, тоже мне...
– граждане, глухо ропща, стали рассаживаться по своим машинам.

Легковушки начали, одна за другой, выруливать и отъезжать. Илья заметил, что в одной из машин целая семья - женщина и двое детей.

Ветер, меж тем, продолжал усиливаться. Стало ещё холодней. От стены тумана стали отрываться клочья, она волновалась, словно готовясь разорваться.

– Дела!..
– уныло бормотал Марек.
– Чёрт меня дёрнул запереться сегодня в институт! Ведь с утра ещё, позвонил начальнику, сказал, что не приду, заболел, мол. Всё жадность проклятая!.. Сидел бы сейчас дома, похмелялся, как все нормальные люди! Ты глянь, ветер-то, какой поднимается. И холодно, блин! Все!.. ты как хочешь, а я, назад, в институт.

Никита, собственно, не возражал, деваться-то все равно было некуда, и они пошли обратно, невольно все ускоряя шаг - мороз пробирал до костей.

Когда добрались до перекрёстка перед леском, все машины уже скопились там. К ним добавились новые, очевидно, за счёт тех, что стояли возле института. Люди не выходили из автомобилей и не выключали двигателей. Некоторые, несмотря на холод, опустили стекла и напряжённо вглядывались в ту сторону, откуда они только что приехали. Рваные клочья выхлопов, почти осязаемые в морозном воздухе, затянули весь перекресток

– Интересно, - сказал Илья, когда они проходили мимо, - этот туман, нас со всех сторон окружает, по окружности?

– Да какая разница, - отозвался Марек, стуча зубами от холода, - по окружности, или по периметру?! Ты мне лучше скажи, что это за хрень такая тут творится, и откуда она взялась на нашу голову? И почему такой мороз?

Ветер, меж тем, продолжал усиливаться и стал дуть как-то странно, порывами, налетая то спереди, то сзади. Деревья под его ударами раскачивались, с них сыпался снег.

Снежная пыль, всё сильней крутилась в лучах автомобильных фар, завивалась в вихри, а у Ильи, с каждой секундой крепло ощущение, какой-то нарочитой неправдоподобности, нереальности происходящих событий. Это было непонятно, неприятно и тревожило. Что-то новое, неизвестное, ворвалось в их жизнь, сломав привычный её ход, изменив порядок вещей.

Быстрым шагом, почти бегом, друзья домчались до института. Замерзшие до костей, они на негнущихся ногах с трудом поднялись по ступенькам. Стеклянная дверь, оказалась запертой. Они принялись трясти ее и стучать в стекло, громко при этом крича и ругаясь. Прибежала испуганная вахтёрша. Она долго вглядывалась, сквозь дверь, пытаясь понять, что за неведомые супостаты ломятся к ней среди ночи.

– Открывай тетя!
– орал Марек.
– Не видишь что ли?.. Свои!
– и совал к её глазам, отделенным от них заиндевевшим стеклом, институтское удостоверение. Наконец, она узнала их и открыла дверь. Друзья ввалились в тамбур. Стеклянные двери на глазах зарастали льдом.

– Ну что уставилась, родная?
– спросил, грубый с мороза, Марек.
– Не видишь, люди чуть не замерзли на хрен?! Там на градуснике столбика не видно, минусов не хватило!

– О господи боже!
– женщина вдруг начала крестится.
– О господи, светопреставление, какое! О господи, боже ты мой!

– Не проснулась, что ли?
– поинтересовался Марек, проходя мимо нее и открывая внутреннюю дверь стеклянного тамбура. Стуча замерзшими, до деревянного состояния, подошвами, они вошли в вестибюль. Поднялись на третий этаж, к Илье в комнату, не раздеваясь, уселись за стол.

– Батареи-суки, чуть теплые, - говорил Марек, прижимая к чугунным гармошкам замерзшие руки.
– Слушай!
– вдруг встрепенулся он.
– У тебя ж спирт есть. Давай-ка разведём. Согреться надо, зубы аж стучат! И пожрать, что-нибудь надо... хаванины, какой-нибудь! Есть?

– Пожрать?
– удивился Илья, его быстро растущим потребностям.
– Может тебе ещё и женщину привести?

– Ха!
– Не стал возражать Марек.
– Можно и женщину... Требование одно, чтоб была горячая, как батарея! Не как эта батарея! Давай спирт скорей, а то ва-аще замёрзну, на хрен!

Илья открыл заветный сейф и извлек оттуда пятилитровую бутыль, почти доверху заполненную спиртом. Также достал мерный цилиндр, а Мареку вручил стеклянную воронку:

– Держи, я буду наливать.