Вьюжинка
Шрифт:
– Дело надо довести до конца, - Мечеслав хрипло прокашлялся и, мощась от боли, принялся растирать ушибленную о гранитный останец коленку.
– И не только оттого, что королевская на то воля, Лаен…
Молодой ведун вздохнул и покачал грязными, спутавшимися волосами - да уж, сейчас вряд ли кто признал бы того щёголя, переступившего порог королевской приёмной. Он кое-как вылез окончательно на край болота, которое их обоих едва не доконало, и с чавкагьем привалился к валуну рядом с напарником.
– Я не в том смысле, Слав, - Лен нарочито назвал старого наставника так, как позволяли то себе с ним немногие равные.
– Придётся разделиться, еды у нас и сил в обрез.
На самом-то деле, обстояло куда хуже… помолодевший даже всего за пару седмиц старый головорез слушал пристально, недоверчиво. Сейчас он выглядел как такой себе дяденька непонятного возраста от тридцати до сорока - но Лен прекрасно знал по описаниям, что сейчас всё тело того зудит и чешется от буйного процесса регенерации. И через неполную луну адское пойло того Гренделя таки вернёт Мечеславу былую молодость и силу. И с его-то громадным опытом да в такой оболочке получится такое, что ой-ой-ой.
– Я маг, смогу выжить там, где не сумеешь даже ты, - вместе с паром дыхания произнёс Лен в недоверчиво прищурившиеся глаза собеседника.
– Кроме того, смогу от камешков подпитаться, там от прежних владельцев немного чистой Силы осталось.
Одна бровь Мечеслава насмешливо приподнялась.
– Это что ж получается - ты предлагаешь мне забрать все харчи и уйти?
– Да, Слав. И в случае чего - клянусь - я уничтожу все камни. Ты меня знаешь, вражинам они не достанутся.
Тот кивнул и поспешил нахлобучить на потную голову шлем - несмотря на холод крайней полуночи, комарьё и мошка донимали здесь особенно люто.
– Увы, знаю - всегда настырный был и непоседливый, - угрюмо кивнул воин и посмотрел куда-то вдаль.
Сказанного оказывалось более чем достаточно. Будь ты хоть какой сильный лазутчик и следопыт, но и тебе найдётся предел твоих возможностей. И всё весьма сильно смахивало на то, что Мечеслав к таковому как раз и подошёл. Без коней или быков, без тёплой одежды и специального, сытного и лёгкого, выверенного ещё эльфийскими умельцами рациона - выжить впереди не представлялось никакой возможности.
– Ну хорошо, допустим, я сумею в одиночку пробраться обратно к нашим, хотя и в лучшие годы то было бы трудновато, - задумчиво процедил спутник.
– А ты, Лен? Ну вот ни за что не поверю, будто ты такой уж фанатик королевской воли, чтоб на верную смерть переть. Хоть и магик, но… тот шаман понятно, на свою шкуру махнул рукой, лишь бы нас подале от своих увести.
Странно, но Лен внезапно засмеялся. Затрясся от пробившего отчего-то рябого-и какого-то похмельного хохота, запрокинувшись спиной на неподатливую шершавость обросшего мхом валуна и подрагивая всем телом.
– Конечно нет, Слав. Но, обратно я пробираться вовсе и не собираюсь.
С постепенно расширяющимися от изумления глазами опытнейший головорез слушал странный, безумный, но постепенно оказавшийся единственно верным план.
– Вот тебе… Скарапея, не упрямься! Вот тебе кольцо короля, и перед тобой встанут навытяжку любые адмиралы и графья. Так вот, как проберёшься к нашим, так пусть Марек снарядит морскую экспедицию вдоль северной оконечности острова, ведь ближе к лету тамошние льды если не растают, то истончатся. Там меня и подберут.
Охватившее молодого чародея возбужение постепенно передавалось и воину. А ведь, хоть и безумно выглядит, но вполне реально! Да понаставить на носу какой посудины десяток огненных магов, будут льдины растапливать - зря, что ли, платится им за рачительность полновесными флоринами из королевской казны? Пусть задницы и жирок хоть раз хорошенько порастрясут…
Вечер почти угас совсем - даже здешнее хмурое солнце, словно озябнув, неохотно скрывалось за горизонтом - когда двое мужчин встали друг напротив друга и заключили в прощальные объятия. Один высокий, чуть исхудавший колдун с грязной чёрной шевелюрой, и чуть более низкий, в чуть великоватой кольчуге и с повадками матёрого головореза.
– Ну, сделай всё как надо, Лаен - я в тебя отчего-то верю.
То оказались последние слова, которые прозвучали между ними. Несколько мгновений - и Мечеслав, поправив на плече походную суму, припустил в обратный путь тем лёгким, неслышным и вроде как стелющимся шагом, который даже навидавшегося подобного Лена неизменно приводил в восхищение. А сам он который раз ощутил свою пустоту без надёжной тяжести посоха в ладони, лишь вздохнул тяжело и, весь полон куда более мрачных дум, направился прежним путём - туда, куда уводила на полуночь еле заметная даже глазу ведуна цепочка чуть косолапящих орочьих следов.
Наверное, боги таки за что-то прогневались на эти края, раз обделили их даже толикой привлекательности и щедрости. Камни и образовавшиеся из-за скудного стока воды болотца. Какие-то низкие, уныло стелющиеся по земле деревца и чахлые кустарники. А ещё полчища комарья и мошки - да такие, что Лен не раз удивился - да чем же они тут питаются? Не друг дружкой же…
Вот и сейчас, стоило лишь на миг отвлечься, ослабить полог магической защиты, как зудящая стая тут же впилась в левую щёку.
– А-а, паразиты, пособники орочьи!
– Лену едва хватило выдержки не хлебнуть силы из так и тянущих к себе камней и не залить всё вокруг беспощадным огнём.
Лишь устало приподнялся он - и с невыразимым наслаждением размазал по лицу грязно-кровавую кашицу. После чего кое-как восстановил свою отгоняющую эту заразу защиту и огляделся.
А неплохо. Хотя последние полчаса куда-то и исчезли из памяти, но оказалось, что ноги сами вели своего дремлющего на ходу хозяина параллельно следу шамана, благоразумно обходя немногочисленные, но весьма коварно оставляемые тем ловушки. Бездумье хоть и длилось недолго, но и вреда особого не принесло.
И всё же, Лен с постепенно растущим внутри холодком признавался себе, что долго он так не выдержит. Трижды в день сдирать непослушными пальцами с валуна клочок ягеля, напитывать Силой до оранжевого свечения. А потом жевать почти сухим ртом и глотать, старательно удерживая себя от тошноты.
Так надо.
Пару раз он ловил себя на том, что смотрел на тусклый, неестественно огромный здесь диск солнца, который по неведомой прихоти даже в полдень не поднимался высоко - но в полузабытьи радостной ухмылкой встречал старого знакомого. Муравьишку, упрямо ползающего по краю светящегося серебром диска.
– Привет, братишка, - еле удалось тому разобрать эти слова в хрипе, исторгнутом сухими губами.
– А ведь, мы с тобой в чём-то друзья по несчастью.
Да, всё так. Каждый бежит своею дорожкой, не в силах ни свернуть, ни изменить что-то. И лишь в воле некоего судии наконец прервать эти кажущиеся нескончаемыми мучения.